Они знали что имъ предстоитъ встрѣтиться въ этотъ вечеръ у Савареновъ.
Для Грагама мысль эта не была лишена пріятности; чѣмъ болѣе онъ узнавалъ Исавру, тѣмъ болѣе упрекалъ себя что позволилъ себѣ познакомиться съ нею.
Послѣ того какъ онъ ушелъ Исавра стала пѣть тихо про себя арію которая такъ подѣйствовала на ея слушателя; потомъ она погрузилась въ отвлеченную мечтательность, но ощущала странное и новое для нея счастіе. Помогая ей одѣваться къ обѣду Савареновъ и вплетая классическую вѣтку плюща въ ея темныя кудри служанка Италіянка воскликнула:
-- Какъ хороша синьйорина сегодня вечеромъ!
ГЛАВА III.
Г. Саваренъ былъ одинъ изъ самыхъ блестящихъ людей той литературной плеяды которая озарила царствованіе Лудовика-Филиппа.
Умъ его былъ исключительно французскій по своей легкости и граціи. Ни Англія, ни Германія, ни Америка не производили ничего подобнаго. Ирландія произвела Томаса Мура, но вѣдь въ Ирландскомъ геніи такъ много фрницузскаго.
Г. Саваренъ былъ чуждъ тщеславной расточительности вошедшей въ моду при имперіи. Его домашнее хозяйство велось скромно въ предѣлахъ дохода получаемаго главнѣйшимъ образомъ, можетъ-статься исключительно, отъ литературныхъ работъ.
Хотя онъ часто давалъ обѣды, но они были немноголюдны и безъ претензій и блеску. Однакожь обѣды, хотя простые, были совершенствомъ въ своемъ родѣ; и хозяинъ такъ увлекалъ гостей своею игривою веселостью что пиры въ его домѣ считались самыми пріятными въ Парижѣ. Въ настоящемъ случаѣ общество простиралось до десяти человѣкъ, наибольшее число какое могло помѣститься за его столомъ.
Всѣ гости Французы принадлежали къ либеральной партіи, хотя различныхъ оттѣнковъ трехцвѣтнаго знамени. Place aux dames. Прежде всѣхъ слѣдуетъ назвать графиню де-Кранъ (Craon) и гжу Верто (Vertot), обѣ безъ мужей. Графиня схоронила своего мужа; гжа Верто разошлась съ своимъ. Графиня была очень красива, но ей было шестьдесятъ лѣтъ. Гжа Верто была на двадцать лѣтъ моложе, но была очень дурна собой. Она разсорилась со знаменитымъ авторомъ для котораго разошлась съ мужемъ, и съ того времени ни одинъ человѣкъ не дерзнулъ помыслить что онъ въ состояніи утѣшить даму такую некрасивую въ утратѣ писателя столь знаменитаго.