-- Можетъ-статься, замѣтилъ Грагамъ,-- monsieur не знакомъ съ италіянскимъ языкомъ и потому не читалъ Тассо.
-- Если это сказано какъ сарказмъ, возразилъ Рамо, то я принимаю какъ комплиментъ. Французу который желаетъ изучить образцовыя произведенія новой литературы не нужно знать другихъ языковъ и читать другихъ авторовъ кромѣ своихъ.
Исавра засмѣялась своимъ пріятнымъ серебристымъ смѣхомъ.
-- Откровенность этихъ словъ была бы достойна изумленія еслибы вы только-что во время нашего разговора не отзывались съ такимъ же презрѣніемъ о томъ что мы привыкли считать образцовыми французскими произведеніями, какъ теперь отзываетесь о Виргиліи и Тассо.
-- Не моя вина если у васъ были учителя со вкусомъ настолько rococo что пріучили васъ считать образцовыми произведеніями скучныя ходульныя трагедіи Корнеля и Расина. Это поэзія двора, а не поэзія народа, какъ простая повѣсть, простой куплетъ которые проникаютъ въ сокрытыя глубины человѣческаго сердца, пробуждаютъ горе причиняемое этимъ несчастнымъ соціальнымъ порядкомъ, обнаруживаютъ вредъ предразсудковъ, какъ власть королей и власть духовенства, а та поэзія достойна библіотеки гдѣ собранъ хламъ который педагоги зовутъ "классиками". По крайней мѣрѣ мы съ вами согласны въ одномъ; мы относимся съ одинаковымъ уваженіемъ къ генію вашего друга гжи де-Гранмениль.
-- Это вашъ другъ, синьйорина! воскликнулъ Грагамъ недовѣрчиво;-- гжа де-Гранмениль вашъ другъ?
-- Лучшій другъ какой у меня есть на свѣтѣ.
Лицо Грагама омрачилось; онъ молча отвернулся и чрезъ минуту исчезъ изъ комнаты увѣряя себя что ни мало не чувствуетъ ревности оставляя Густава Рамо съ Исаврой. "Ея лучшій другъ гжа де-Гранмениль", проворчалъ онъ.
Теперь скажемъ слово о главномъ корреспондентѣ Исавры. Гжа де-Гранмениль была женщина хорошаго происхожденія и богатая. Она разошлась съ мужемъ на второмъ году супружества. Это была замѣчательно краснорѣчивая писательница которую въ популярности и знаменитости изъ современныхъ писательницъ превосходила только Жоржъ Сандъ.
Почти столь же безстрашная въ откровенномъ изложеніи своихъ взглядовъ какъ эта знаменитая романистка, она начала свою литературную карьеру сочиненіемъ изумительнымъ по силѣ и увлеченію, направленнымъ противъ учрежденія брака какъ онъ установленъ въ римско-католическихъ обществахъ. Не думаю чтобы въ немъ было сказано больше объ этомъ деликатномъ предметѣ чѣмъ было сказано Англичаниномъ Мильтономъ; но Мильтонъ писалъ не для римско-католическихъ обществъ и не слогомъ способнымъ плѣнять рабочіе классы. Первое произведеніе гжи де-Гранмениль было понято въ смыслѣ нападенія на религію и плѣнило тѣхъ изъ рабочаго класса что уже отпали отъ религіи. За этимъ послѣдовали другія сочиненія болѣе или менѣе содержавшія въ себѣ нападки на "принятыя мнѣнія"; нѣкоторыя изъ нихъ съ политическими, другія съ соціально революціонными цѣлями и тенденціями, но всегда съ одинаковою чистотой слога. Просмотрите всѣ ея сочиненія, и хотя вы можете возмущаться ея ученіями, вы не найдете ни одного неумѣстнаго выраженія. Въ сравненіи съ ними, повѣсти англійскихъ молодыхъ дѣвицъ никуда не годятся. Въ послѣдніе годы, то что встрѣчалось суроваго или отважнаго въ ея политическихъ и соціальныхъ доктринахъ, было смягчаемо прелестью золотаго тумана романтичности. Сочиненія ея становились болѣе и болѣе чисто художественными, скорѣе поэтизируя то что есть добраго и прекраснаго въ дѣйствительной жизни, нежели возводя въ ложный идеалъ то что есть въ ней порочнаго и безобразнаго. Такая женщина, разойдясь въ молодости съ мужемъ, проповѣдуя такія мнѣнія и ведя жизнь столь независимую какъ гжа де-Гранмениль, не могла не сдѣлаться предметомъ сллетень и клеветы. Ничто однакоже въ ея дѣйствительной жизни не свидѣтельствовало противъ нея чтобы лишить ее того положенія какое она занимала по праву рожденія, богатства и знаменитости. Куда бы она ни пріѣхала, ее вездѣ фетировали какъ въ Англіи иностранныхъ принцевъ и въ Америкѣ иностранныхъ писателей. Знавшіе ее близко не могли нахвалиться ея высокимъ качествамъ, ея великодушію и любезности. Гжа де-Гранмениль знала мистера Селби; и когда послѣ ея смерти Исавра въ нѣжномъ возрастѣ между дѣтствомъ и юношествомъ осталась безпомощнымъ и одинокимъ существомъ на землѣ, эта знаменитая женщина, прославляемая богатыми за ея умъ и бѣдными за ея благотворительность, явилась на помощь къ одинокой сиротѣ, снова согрѣла любовью ея сердце, пробудила первые проблески генія, стремленіе къ искусству въ смутномъ состояніи души находившейся между сномъ и бдѣніемъ.