-- Diable! Вы строгій генеалогъ, господинъ маркизъ. Какъ же ты рѣшаешься идти объ руку со мной, чей прадѣдъ поставлялъ хлѣбъ той самой арміи которой дѣдъ герцога де-Тараскона поставлялъ мясо?
-- Любезнѣйшій Фредерикъ, родословная наша одинакова, потому что дружба наша съ тобой началась въ одно и то же время. Я порицаю герцогиню де-Тарасконъ не за то что она вышла замужъ за внука мясника, но за то что она вышла за человѣка кого сдѣлалъ герцогомъ узурпаторъ. Она отреклась отъ вѣрованій своего дома и отъ правъ своего государя. Потому-то ея бракъ есть пятно на нашемъ гербѣ.
Фредерикъ поднялъ брови, но имѣлъ достаточно такту чтобы не продолжать этотъ разговоръ. Кто вмѣшивается въ семейныя ссоры, тотъ проживетъ всю жизнь безъ друзей.
Молодые люди прибыли на квартиру Лемерсье, антресоли выходившіе на Италіянскій Бульваръ, гдѣ было больше комнатъ чѣмъ обыкновенно требуется для холостяка, довольно низкихъ правда, но обширныхъ, отдѣланныхъ и меблированныхъ съ роскошью изумившею провинціала, хотя съ благовоспитанною гордостью жителя Востока онъ подавлялъ всякое выраженіе удивленія.
Флорентинскіе шкапы заново отдѣланные высокимъ искусствомъ Мамбро, цѣнные образцы стараго севра и лиможа, картины и бронза и мраморныя статуэтки -- все хорошаго выбора и дорогой цѣны отражаемое зеркалами въ венеціанскихъ рамахъ -- составляло coup d'oeil благопріятствовавшій тому уваженію которое человѣческій умъ отдаетъ признакамъ богатства. Комфортъ былъ также не забытъ какъ и роскошь. Тонкіе ковры покрывали полы, двойныя стеганыя портьеры защищали отъ сквознаго вѣтра изъ дверныхъ щелей. Давъ своему другу нѣсколько минутъ чтобъ осмотрѣть все и подивиться на столовую и залу, которыя были лучшими комнатами, Фредерикъ провелъ его въ небольшой кабинетъ украшенный краснымъ сукномъ съ золотою бахромой на которомъ были красиво расположены трофеи восточнаго оружія и турецкія трубки съ янтарными мундштуками.
Тамъ предложивъ маркизу расположиться на диванѣ и развалясь на другомъ, изящный Парижанинъ приказалъ слугѣ, одѣтому также хорошо какъ онъ самъ, принести кофе и ликеры; и послѣ напрасныхъ убѣжденій своего друга попробовать одну изъ его безподобныхъ сигаръ, закурилъ самъ свою регалію.
-- Имъ десять лѣтъ, сказалъ Фредерикъ съ сожалѣніемъ въ голосѣ по поводу лишенія которому добровольно подвергалъ себя Аленъ,-- десять лѣтъ. Онѣ явились на свѣтъ въ томъ году какъ мы разстались.
-- Когда ты былъ такъ поспѣшно отозванъ изъ коллегіи извѣстіемъ о болѣзни твоего отца. Мы напрасно ждали твоего возвращенія. Ты съ тѣхъ поръ живешь въ Парижѣ?
-- Съ тѣхъ поръ; бѣдный отецъ мой умеръ отъ этой болѣзни. Состояніе его оказалось гораздо больше чѣмъ полагали, на мою часть пришлось годоваго дохода съ бумагъ, домовъ и пр. больше 60.000 франковъ; и такъ какъ оставалось еще шесть лѣтъ до моего совершеннолѣтія, то капиталъ за это время могъ разумѣется увеличиться сбереженіями. Мать хотѣла оставить меня при себѣ; дядя же, назначенный вмѣстѣ съ нею моимъ опекуномъ, съ презрѣніемъ смотрѣлъ на нашъ бѣдный домикъ въ провинціи; такой богатый наслѣдникъ долженъ былъ получить окончательное воспитаніе у парижскихъ учителей. Далеко еще не достигнувъ совершеннолѣтія я былъ уже посвященъ въ болѣе тонкія тайны нашей столицы чѣмъ тѣ что прославлены Евгеніемъ Сю. Когда черезъ пять лѣтъ я могъ распоряжаться своимъ состояніемъ, меня считали Крезомъ; и дѣйствительно для того патріархальнаго времени я былъ богатъ. Теперь, увы! мои сбереженія истрачены на обзаведеніе; а на 60.000 франковъ въ годъ едва можетъ жить Парижанинъ. Не только цѣны на все баснословно увеличились, но чѣмъ дороже все становится, тѣмъ лучше живутъ люди. Въ началѣ другіе спекулировали на меня, теперь же я принужденъ спекулировать. До сихъ поръ я не въ убыткѣ; Дюплеси ввелъ меня въ нѣсколько хорошихъ дѣлъ въ нынѣшнемъ году, тысячъ на сто франковъ. Крезъ совѣтовался съ Дельфійскимъ оракуломъ. Дюплеси не жилъ во времена Креза, а то Крезъ совѣтовался бы съ Дюплеси.
Въ это время раздался звонокъ у наружной двери и чрезъ минуту слуга ввелъ господина лѣтъ около тридцати, пріятной наружности съ отпечаткомъ благовоспитанности и свѣтскости. Фредерикъ вскочилъ, отъ души привѣтствовалъ вошедшаго и представилъ его маркизу подъ именемъ сиръ-Грамъ Вана.