Ея лицо какъ Млечный Путь на небѣ
Гдѣ собраны прекрасныя свѣтила безъ именъ.
Она была не одна; въ креслѣ у камина сидѣла пожилая дама занимаясь вязаньемъ; въ противоположномъ углу сидѣлъ мущина также пожилой, по одеждѣ духовное лицо, съ большою ангорскою кошкой на колѣняхъ.
-- Позвольте представить вамъ, сказалъ Рауль,-- моего вновь открытаго кузена, семнадцатаго маркиза де-Рошбріана, котораго я съ гордостію признаю главою нашей фамиліи по мужской линіи, представителемъ ея старшей вѣтви; будьте добры къ нему ради меня; со временемъ вы будете добры къ нему ради его самого.
Графиня очень милостиво отвѣчала на это представленіе и предложила Алену помѣститься на диванѣ съ котораго встала.
Старушка подняла глаза съ своего вязанья; патеръ спустилъ кошку съ колѣнъ. Старушка сказала:
-- Я могу сказать господину маркизу что знала его матушку настолько коротко что она пригласила меня на его крестины; иначе я не могла бы претендовать на знакомство съ кавалеромъ si beau, такъ какъ я стара, немножко глуха, очень глупа, чрезвычайно бѣдна....
-- И, прервалъ Рауль,-- дама извѣстная всему Парижу, которую обожаютъ за ея доброту и совѣтуются съ ея savoir vivre всѣ молодые кавалеры которыхъ она удостоиваетъ принимать. Аленъ, позвольте представить васъ гжѣ де-Мори, вдовѣ знаменитаго писателя и академика и дочери храбраго Генриха де-Жерваля, который бился за правую сторону въ Вандеѣ. Позвольте также представить васъ аббату Вертпре, который провелъ свою жизнь въ тщетныхъ усиліяхъ сдѣлать другихъ такими же достойными какъ онъ самъ.
-- Низкій льстецъ! оказалъ аббатъ ущипнувъ одною рукой Рауля за ухо въ то время какъ другую протянулъ Алену.-- Не позволяйте вашему кузену отпугивать васъ отъ знакомства со мною, господинъ маркизъ; когда онъ былъ моимъ ученикомъ онъ такъ убѣдилъ меня въ неисправимости испорченной человѣческой природы что теперь я обратился преимущественно къ улучшенію нравственности дикихъ животныхъ. Спросите графиню не достигъ ли я beau succ è s съ ея ангорскою кошкой. Три мѣсяца тому назадъ это животное имѣло два худшіе порока людей. Она была дика и вмѣстѣ низка; кусалась и воровала. Кусается ли она когда-нибудь теперь? Нѣтъ. Воруетъ когда-нибудь? Нѣтъ. А почему? Я разбудилъ въ этой кошкѣ дремавшую совѣсть, и съ тѣхъ поръ совѣсть управляетъ ея поступками: постигнувъ различіе между добромъ и зломъ, кошка держится его ненарушимо, какъ закона природы. Но если, послѣ безмѣрныхъ трудовъ, удастся разбудить совѣсть въ грѣшномъ человѣкѣ, это не имѣетъ прочнаго вліянія на его поведеніе, онъ все-таки продолжаетъ грѣшить. Люди въ Парижѣ, господинъ маркизъ, дѣлятся на два класса, одни кусаются, другіе воруютъ; убѣгайте обоихъ и привяжитесь лучше къ кошкамъ.
Аббатъ произнесъ эту рѣчь съ важностью въ лицѣ и въ голосѣ, такъ что было трудно рѣшить говорилъ ли онъ для забавы или серіозно, была ли это простая шутка или же скрытый сарказмъ.