Но въ лицѣ и въ глазахъ патера было выраженіе спокойной благожелательности, что побудило Алена склониться къ мысли что онъ говорилъ лишь какъ пріятный юмористъ; и маркизъ отвѣчалъ весело:
-- Господинъ аббатъ, допуская превосходство добродѣтели въ кошкахъ когда ихъ учитъ такой разумный учитель, нельзя не сознаться что дѣловыя сношенія людей производятъ не кошки; а коль скоро люди должны вести дѣла между собой, то позвольте узнать, изъ предосторожности, къ какому разряду долженъ я причислить васъ. Вы кусаетесь или крадете?
Эта острота, доказывавшая что маркизъ уже стряхнулъ съ себя свою провинціальную сдержанность, имѣла большой успѣхъ.
Рауль и графиня весело разсмѣялись; гжа де-Мори захлопала въ ладоши и закричала:
-- Bien!
Аббатъ возразилъ съ неизмѣнною важностью:
-- Къ обоимъ. Я священникъ; мой долгъ кусать злыхъ и обкрадывать добрыхъ, какъ вы убѣдитесь, господинъ маркизъ, если взглянете на эту бумагу.
При этомъ онъ протянулъ Алену подписку въ пользу несчастной семьи лишившейся крова послѣ пожара, и изъ сравнительнаго достатка пришедшей въ совершенную крайность. На листѣ было уже около двухъ десятковъ подписей; послѣднія были имена графини, пятьдесятъ франковъ, и гжи де-Мори, пять.
-- Позвольте мнѣ, маркизъ, сказалъ аббатъ,-- обокрасть васъ. Да благословитъ васъ Богъ вдвойнѣ, сынъ мой (взявъ наполеондоръ поданный ему Аленомъ), вопервыхъ за вашу благотворительность, вовторыхъ за примѣръ который вы подаете сердцу вашего кузена. Рауль де-Вандемаръ, встаньте и послѣдуйте ему. Bah! Какъ! только десять франковъ.
Рауль сдѣлалъ аббату знакъ не примѣтный для остальныхъ и сказалъ: