-- Положимъ,-- отвѣчалъ Тривеніонъ,-- но въ исполненіи роли и лежитъ вся трудность. Всякое дѣйствующее лице способствуетъ развязкѣ представленія, и должно исполнять свою роль, не зная чѣмъ все это кончится. Къ какой развязкѣ ведутъ его? Чѣмъ разрѣшится цѣлое?-- Трагедіей или комедіей? Слушайте: я скажу вамъ единственную тайну моей политической жизни -- она и объяснитъ ея безуспѣшность (потому что, не смотря на мое положеніе, я не достигъ своей цѣли) и всѣ мои сожалѣнія: у меня недостаетъ убѣжденія.
-- Такъ, такъ,-- сказалъ отецъ,-- въ каждомъ вопросѣ есть двѣ стороны, а вы смотрите на обѣ.
-- Именно,-- отвѣчалъ Тривеніонъ, улыбаясь. Для общественной жизни человѣку надо быть одностороннимъ; онъ долженъ дѣйствовать за какую-нибудь партію, а партія утверждаетъ, что щитъ серебряный, тогда какъ, еслибъ она дала себѣ трудъ взглянуть съ другой стороны, то увидѣла бы, что изнанка щита золотая. Горе тому, кто сдѣлалъ такое открытіе одинъ, и покуда сторона, которой онъ держится, еще распинается, что щитъ серебряный; и это не одинъ разъ въ жизни, но каждый день!
-- То, что вы сказали, слишкомъ достаточно убѣждаетъ меня, что вы не должны принадлежать ни къ какой партіи, но не довольно этого, чтобъ увѣрить меня, что вы не должны быть счастливы,-- сказалъ батюшка.
-- Не помните ли вы,-- спросилъ сэръ Сэдлей Бьюдезертъ,-- анекдота о первомъ герцогѣ Портъ-Эндскомъ? Въ большой конюшнѣ его виллы была галлерея, гдѣ каждую недѣлю давали по концерту, на пользу и удовольствіе его лошадей! Я не сомнѣваюсь, что лошади отъ этого выходили хорошія. Вотъ этого концерта и нужно Тривеніону. Онъ не живетъ безъ сѣдла и шпоръ. И все-таки, кто ему не позавидуетъ? Если жизнь драма, его имя на афишкѣ стоитъ высоко, и, изображено на стѣнахъ крупными буквами.
-- Завидовать мнѣ!-- воскликнулъ Тривеніонъ -- мнѣ! нѣтъ, вотъ вамъ такъ можно позавидовать: у васъ только одно горе въ жизни, и такое нелѣпое, что я заставлю васъ краснѣть, если раскрою его. Слушайте, мудрый Остинъ и добрый Роландъ! Оривареца преслѣдовало видѣніе,-- Сэдлея Бьюдезерта -- преслѣдуетъ страхъ старости.
-- Такъ что же?-- сказала матушка: -- я думаю, чтобъ примириться съ мыслью о старости, нужно глубокое религіозное чувство, или, по крайней мѣрѣ, имѣть дѣтей, въ которыхъ мы молодѣемъ.
-- Вы такъ удивительно говорите,-- сказалъ сэръ Сэддей, слегка покраснѣвшій отъ замѣчанія Тривеніона,-- что даете мнѣ силу повиниться въ моей слабости. Я, точно, боюсь состарѣться. Всѣ радости моей жизни были радости молодости. Я такъ былъ счастливъ однимъ чувствомъ жизни, что старость, приближаясь, пугаетъ меня своимъ печальнымъ взглядомъ и сѣдиной. Я жилъ жизнію бабочки. Прошло лѣто, цвѣты мои вянутъ, и уже чувствую я, что сковываетъ мои крылья дуновеніе зимы. Да, я завидую Тритону, потому что въ политической жизни человѣкъ никогда не молодъ, а покуда онъ можетъ работать -- онъ не старъ.
-- Что вы скажете объ этихъ двухъ несчастныхъ, братъ Роландъ?-- спросилъ отецъ.
Капитанъ съ трудомъ повернулся на стулѣ: его мучили ревматизмъ плеча и острыя боли въ ногѣ.