-- Помню,-- сказалъ я,-- но я никогда не слыхалъ отъ него про шафранный мѣшечекъ.
-- Какой ты глупый ребенокъ....
ГЛАВА III.
-- Всего хуже имѣть слишкомъ взыскательную совѣсть!-- замѣтилъ членъ Парламента.
-- Ну, не знаю, лучше ли потерять одинъ изъ переднихъ зубовъ,-- сказалъ сэръ Садлей.
Этимъ временемъ отецъ привсталъ и, пропустивъ руку за жилетъ, какъ дѣлалъ всегда, произнесъ свою знаменитую "рѣчь о связи между убѣжденіемъ и рѣшимостью."
Эта рѣчь была знаменита въ нашемъ домашнемъ кругу и до сихъ поръ не выходила изъ него. Но такъ какъ читатель, вѣроятно, въ этихъ мемуарахъ о Какстонахъ не ищетъ проповѣдей, то пусть рѣчь моего отца и останется, безъизвѣстною по прежнему. Я скажу объ ней только, что это была славная рѣчь, неопровержимо доказавшая мнѣ, по крайней мѣрѣ, пользительное дѣйствіе шафраннаго мѣшечка, приложеннаго къ главному центру нервной системы. Мудрый Али говоритъ, что безумный не знаетъ, что именно дѣлаетъ его ничтожнымъ, и не хочетъ слушать совѣтовъ, которые даютъ ему. Я не могу утверждать, что всѣ пріятели моего отца были безумные, но они, конечно, подходили подъ это опредѣленіе безумія.
ГЛАВА IV.
Прекрасная рѣчь, повела не къ убѣжденію, а къ спорамъ. Тривеніонъ былъ логиченъ, Бьюдезертъ сентименталенъ. Отецъ стоялъ на шафранномъ мѣшкѣ. Когда Іаковъ І-й посвятилъ. Герцогу Букингаму свое Размышленіе о молитвѣ Господней, онъ нашелъ прекрасную причину, почему именно ему дѣлалъ честь этого посвященія: "Это размышленіе,-- сказалъ Король,-- написано на молитву простую и краткую, и потому болѣе всего приспособлено для придворнаго, ибо придворные не имѣютъ ни охоты, ни времени читать длинныя молитвы, предпочитая короткія молитвы и длинные обѣды!" Я полагаю, что по такой же причинѣ отецъ мой посвятилъ члену Парламента и отцвѣтшему щеголю свое простое и краткое нравоученіе, т. е. рѣчь о шафранномъ мѣшечкѣ. Онъ явно былъ убѣжденъ, что мѣшечекъ непремѣнно привелъ бы къ желаемой цѣли, еслибъ только добиться до того, чтобъ они его употребили,-- и что на другія средства у нихъ не станетъ ни охоты, ни времени. И этотъ мѣшечекъ съ шафраномъ являлся непремѣнно къ каждому слову въ его аргументахъ! Окончательно, и мистеръ Тривеніонъ, послѣ безчисленныхъ возгласовъ и восклицаній, и сэръ Сэдлей Бьюдезертъ, послѣ разныхъ любезныхъ гримасъ, оба были побѣждены, хотя и не сознавались въ этомъ.
-- Довольно,-- сказалъ членъ Парламента,-- я вижу, что вы меня не понимаете: мнѣ придется продолжать дѣйствовать по собственному внушенію.