-- Это ни на что не похоже, вскричалъ онъ. Пизистратъ крещенный! Пизистратъ, жившій за 600 лѣтъ до Рождества Христова! Боже мой, сударыня! Вы сдѣлали изъ меня отца анахронизма!
Матушка заплакала, но пособить горю было невозможно. Я былъ анахронизмъ, и остался анахронизмомъ до конца этой главы.
ГЛАВА IV.
-- Вы конечно, мистеръ, станете скоро сами воспитывать вашего сына? сказалъ Г. Скиль.
-- Конечно, отвѣчалъ отецъ. Вы читали Мартина Скриблера?
-- Не понимаю васъ, мистеръ Какстонъ.
-- Слѣдовательно, Скиль, вы не читали Мартина Скриблера.
-- Положимъ, что я читалъ его.... что жъ изъ этого?
-- Только то, Скиль, сказалъ отецъ ласково, что тогда вы узнали бы, что хотя ученый бываетъ часто дуракъ, но чрезвычайно, до крайности глупъ, когда искажаетъ первую страницу бѣлой книги человѣческой исторіи, пачкая ее пошлыми своими педантизмами. Ученый, то есть такой ученый какъ я, меньше всѣхъ способенъ учить и воспитывать маленькихъ дѣтей. Мать, сударь, простая, нѣжная мать, вотъ единственная учительница маленькаго сына.
-- По чести, мистеръ Какстонъ, не смотря на Гельвеція, котораго вы цитовали въ день рожденія вашего сына,-- думаю, что теперь вы совсѣмъ правы.