Отецъ не слыхалъ восклицанія и продолжалъ:
-- Самуилъ или Соломонъ. Борнсъ нашелъ въ этомъ имени анаграмму Омероса.
-- Артуръ имя звучное, говорила матушка съ своей стороны; или Вильямъ, Гарри, Карлъ, Джемсъ: какое же ты выберешь?
-- Пизистратусъ, сказалъ отецъ презрительно, отвѣчая на собственную мысль, а не на вопросы моей матери. Какъ, неужели Пизистратусъ?
-- Пизистратусъ, имя очень хорошо, сказала матушка; Пизистратусъ Какстонъ! Благодарствую, милый другъ; и такъ назовемъ его Пизистратусъ.
-- Какъ, неужели ты со мной не согласна? Ты принимаешь сторону Вольфа, Гейне, Вико? Ты думаешь, это рапсоды.
-- Пизистратусъ, немного длинно, мы будемъ звать его Систи.
-- Siste viator, с казалъ отецъ; это очень ужъ пошло.
-- Нѣтъ, не надобно віаторъ, Систи просто.
Черезъ четыре дна послѣ этого, возвратясь съ аукціона, отецъ мой узналъ, что сынъ его и наслѣдникъ носитъ знаменитое имя тирана Аѳинскаго и предполагаемаго собирателя поэмы Гомера. Когда же ему сказали, что онъ сахъ выбралъ это имя, то онъ разсердился столько, сколько такой невозмутимый человѣкъ можетъ сердиться: