9) Въ другихъ шести, къ избирателямъ -- что я въ глазахъ правительства не имѣю особеннаго вѣса.
10) Посмотрѣть, если успѣете, не хламъ ли нѣкоторыя изъ новыхъ книгъ на кругломъ столѣ.
11) Мнѣ надо знать все о кукурузѣ.
12) Лонгинъ гдѣ-то говоритъ что-то о занятіяхъ не согласныхъ съ призваніемъ (вѣроятно объ общественной жизни): что такое? Лонгина нѣтъ въ моемъ Лондонскомъ каталогѣ: онъ долженъ быть въ ящикѣ, въ кладовой.
13) Повѣрить мои исчисленія о нищихъ: я гдѣ-то ошибся, и т. д.
Мой отецъ не ошибся въ Тривеніонъ: онъ не думалъ о томъ, что его секретарю нужно спать! Чтобы приготовить къ половинъ десятаго все вышеписанное, я всталъ при огнѣ. Въ половинѣ десятаго я искалъ Лонгина -- вошелъ М. Тривеніонъ съ пачкой писемъ.
Мнѣ досталось отвѣчать на половину. Я получаю словесныя наставленія въ отрывистомъ разговорѣ. Покуда я пишу, М. Тривеніонъ читаетъ журналы, просматриваетъ мою работу, дѣлаетъ изъ нея выписки, иныя для Парламента, другія для бесѣды, третьи для переписки; пробѣгаетъ утреннія парламентскія бумаги и набрасываетъ замѣтки для выписокъ, сокращеній и сравненія ихъ съ другими, иногда лѣтъ за двадцать. Въ одиннадцать часовъ онъ идетъ въ Комитетъ Нижней Палаты, а я работаю до половины четвертаго -- времени его возвращенія. Въ четыре, голова Фанни показывается въ кабинетъ, а я теряю свою. Четыре раза въ недѣлю М. Тривеніонъ исчезаетъ на остальное время дня, обѣдаетъ у Беллами, или въ клубѣ, ждетъ меня въ Парламентѣ въ осемь часовъ, на случай какой-нибудь надобности, справки или цитаты. Тогда онъ отпускаетъ меня съ новымъ запасомъ инструкцій. Но есть у меня и праздники. По середамъ и субботамъ М. Тривеніонъ даетъ обѣды, на которыхъ я вижу самыя замѣчательныя личности обѣихъ партій: Тривеніонъ самъ принадлежитъ къ обѣимъ партіямъ, или ни къ одной изъ нихъ, что все равно. По вторникамъ леди Эллиноръ даетъ мнѣ билетъ въ оперу, и я попадаю туда во время къ балету. Сверхъ того я получаю много приглашеній, ибо на меня смотрятъ какъ на единственнаго сына, имѣющаго право на большія надежды. Со мной обходятся какъ прилично обходиться съ Какстономъ, имѣющимъ право, буде желаетъ, ставить передъ своимъ именемъ, частичку де. Я занимаюсь моимъ туалетомъ и пристрастился къ нарядамъ, что весьма естественно въ осемнадцать лѣтъ. Я люблю все, что дѣлаю, и все меня окружающее. Я съ головой и по уши влюбленъ въ Фанни Тривеніонъ, которая надрываетъ мое сердце, ибо кокетничаетъ съ двумя перами, однимъ гвардейскимъ офицеромъ, тремя старыми членами Парламента, сэромъ Сэдлемъ Бьюдезертъ, однимъ посланникомъ, всѣми его подчиненными и въ довершеніе (какова!) съ епископомъ въ парикѣ, который, говорятъ, собирается опять жениться.
Пизистратъ блѣднѣетъ и худѣетъ. Его мать говоритъ, что онъ похорошѣлъ; самъ онъ приписываетъ это естественному дѣйствію искусства Штолца и Гоби. Дядя Джакъ говоритъ, что онъ совершенный молодой человѣкъ. Отецъ смотритъ и пишетъ къ Тривеніону:
"Любезный Т.-- Я отказался отъ жалованья для сына. Дайте ему лошадь, и пусть его ѣздитъ верхомъ два часа въ день. Вашъ О. K."
На другой день я сижу на отличной гнѣдой кобылѣ и ѣду рядомъ съ Фанни Тривеніонъ. Господи! Господи!