-- Не думаете-ли вы, милая матушка, что такъ или иначе этотъ потерянный сынъ виною болѣзни Роландовой, что болѣзнь была скорѣе душевная, нежели физическая?
-- Я не сомнѣваюсь въ этомъ, Систи; какое сухое, дурное сердце должно быть у молодого человѣка!
-- Дядюшка, кажется, потерялъ всякую надежду найти его въ Лондонѣ; иначе, какъ ни былъ онъ боленъ, я увѣренъ, что мы бы не могли удержать его дома. Такъ онъ возвращается къ старой башнѣ. Бѣдняга, ему тамъ должно быть порядочно-скучно! Надо намъ постараться извѣстить его. Говоритъ когда-нибудь Бланшь о братѣ?
-- Нѣтъ; они, кажется, мало жили вмѣстѣ, по крайней-мѣрѣ, она его не помнитъ. Какъ она мила! Мать у ней вѣрно была красавица.
-- Чудесный ребенокъ, но какой странный родъ красоты! Какіе огромные глаза! Какъ она нѣжна, какъ любитъ Роланда!
Здѣсь разговоръ кончился.
Послѣ такихъ предположеній, я необходимо долженъ былъ, и не теряя времени, видѣться съ Вивіеномъ и озаботиться объ устройствѣ его будущаго. Пріемы его до такой степени потеряли свою угловатость, что я почелъ за возможное представить его лично Тривеніону, а я зналъ, что, послѣ всего происшедшаго, Тривеінонъ радъ будетъ обязать меня. Я рѣшился посовѣтоваться объ этомъ съ отцомъ. До сихъ поръ я не нашелъ ни разу или не искалъ случая говорить съ отцомъ объ этомъ предметѣ: такъ былъ онъ занятъ; а еслибъ онъ и согласился увидѣться съ моимъ новымъ пріятелемъ, какой отвѣтъ далъ бы я ему, послѣ циническихъ выраженій Вивіена? Теперь же, такъ какъ мы уѣзжали, послѣднее обстоятельство не имѣло значенія, а что до перваго, ученый не совсѣмъ еще присѣлъ опять за свои книги. Выждавъ, для этого, время, когда отецъ отправлялся въ музей, я догналъ его, взялъ подъ руку и, коротко и скоро, разсказалъ ему всѣ обстоятельства моего страннаго знакомства и настоящее положеніе Вивіена. Разсказъ мой менѣе возбудилъ участіе отца, нежели ожидалъ я, и онъ не понялъ всѣ противорѣчія и сложности Вивіенова характера;-- но какъ было понять ему? Онъ отвѣчалъ сухо:
-- Я думаю, что для молодаго человѣка, по видимому, не имѣющаго никакихъ средствъ къ жизни, и съ такимъ ограниченнымъ воспитаніемъ, надежда на Тривеніона будетъ ограничена и неопредѣленна. Поговори съ дядей Джакомъ: онъ можетъ найти ему какое-нибудь мѣсто, я въ этомъ увѣренъ,-- корректора въ типографіи или стенографа какого-нибудь журнала, если онъ на это способенъ. Но если ты хочешь для него что-нибудь основательное, надо найти ему занятіе правильное.
Тѣмъ отецъ и кончилъ, и исчезъ въ сѣняхъ Музея.-- Корректоромъ въ типографіи, стенографомъ журнала! Для молодаго человѣка съ познаніями и гордымъ тщеславіемъ Франсиса Вивіена, котораго притязанія распространялись много выше замшевыхъ перчатокъ и кабріолета!-- Эта мысль была безнадежна; грустный и исполненный сомнѣній, я пошелъ къ квартирѣ Вивіена. Я нашелъ его дома, празднымъ, стоящимъ у окна съ скрещенными руками и до того погруженнымъ, въ задумчивость, что онъ не замѣтилъ моего появленія, покуда не дотронулся я его плеча.
-- А!-- сказалъ онъ, съ однимъ изъ своихъ короткихъ, быстрыхъ и нетерпѣливыхъ вздоховъ,-- я думалъ, что вы меня бросили, и забыли, но вы что-то блѣдны и какъ будто устали. Можно подумать, что вы похудѣли въ послѣдніе дни.