-- О, не заботьтесь обо мнѣ, Вивіенъ: я пришелъ поговорить съ вами объ васъ. Я оставилъ Тривеніона и рѣшено, что я вступлю въ университетъ: мы всѣ ѣдемъ черезъ нѣсколько дней....
-- Черезъ нѣсколько дней! Всѣ? Кто-жь эти всѣ?
-- Мое семейство: отецъ, мать, братъ, кузина и я. Теперь подумайте, что вамъ дѣлать. Я могу васъ представить Тривеніону.
-- А!
-- Но Тривеніонъ человѣкъ тяжелый, хоть и добрый; сверхъ того, такъ какъ онъ часто перемѣняетъ предметы своихъ занятій, можетъ случиться, что черезъ мѣсяцъ или болѣе, ему нечего будетъ дать вамъ. Вы говорили, что готовы трудиться: согласитесь ли вы не жаловаться, если нельзя будетъ трудиться въ замшевыхъ перчаткахъ? Молодые люди, высоко поднимавшіеся въ свѣтѣ, начинали -- это извѣстно -- съ того, что были стенографами. Это должность, чрезвычайно уважаемая: на нее много охотниковъ и даже не легко добиться ея, я думаю; однако...
Вивіенъ поспѣшно прервалъ меня:
-- Благодарю васъ тысячу разъ! но то, что вы сказали, утверждаетъ меня въ намѣреніи, которое я принялъ до вашего посѣщенія. Я сойдусь съ моимъ семействомъ я ворочусь домой.
-- О, я радъ отъ души. Какъ это умно!
Вивіенъ отвернулся и прибавилъ:
-- Ваши картины семейной жизни и домашняго мира, видите вы -- соблазнили меня болѣе, нежели вы ожидали. Когда вы ѣдете?