-- Это правда, милая Бланшь; я думаю, что большая ошибка, что мы не живемъ всѣ вмѣстѣ. Вашему папа незачѣмъ ѣхать въ свою башню, на конецъ свѣта, а лучше пріѣхать въ нашъ славный, чудный домъ, съ садомъ и бездной цвѣтовъ: вы бы были царица Мая, отъ Мая до Ноября;-- я ужь не говорю объ уткѣ, которая умнѣе, нежели всѣ эти звѣри въ басняхъ, что я намедни давалъ вамъ.
Бланшь засмѣялась и захлопала въ ладоши.
-- Ахъ! какъ бы это было славно, но -- она остановилась преважно и прибавила,-- но тогда не будетъ башни, которая бы любила папеньку, а я увѣрена, что башня его очень любитъ, потому что онъ ее ужасно любитъ.
Была моя очередь смѣяться.
-- Понимаю я, чего вамъ хочется, маленькая колдунья! Вамъ хочется утащить насъ съ собой и заставить жить съ совами: по мнѣ пожалуй, я радъ бы отъ всей души.
-- Систи -- сказала Бланшь, съ страшною торжественностію на лицѣ -- знаете-ли, о чемъ я думала?
-- Не знаю, миссъ, не знаю! Вѣрно о чемъ-нибудь страшномъ, ужасномъ; да, да, вы глядите такъ серьёзно.
-- Я думала,-- продолжала она также серьёзно и не краснѣя ни мало,-- я думала, что буду вашей маленькой женой, и тогда мы всѣ будемъ жить вмѣстѣ.
Бланшь не покраснѣла, а я покраснѣлъ.
-- Скажите мнѣ это черезъ десять лѣтъ, если осмѣлитесь, шалунья эдакая, безстыдница; а покуда, бѣгите къ миссиссъ Примминсъ, и скажите ей, чтобъ она тутъ присмотрѣла за вами, потому что мнѣ надо идти.