Отецъ положилъ свои манускрипты, и сталъ ходить по комнатѣ, не говоря ни слова, до самыхъ тѣхъ поръ, пока Г. Скиль уѣхалъ.

-- Другъ мой, сказалъ онъ тогда матушкѣ, къ груди которой я прижималъ свою шишку идеализма, другъ мой, Пизистрата надобно отправить въ пансіонъ.

-- Сохрани Богъ, Робертъ! въ такія лѣта!

-- Ему скоро девять лѣтъ.

-- Онъ такъ много знаетъ для своихъ лѣтъ!

-- Именно потому-то и надобно ему быть въ пансіонѣ.

-- Не понимаю тебя, мой другъ. Правда, я ничему не могу научить его; но ты,-- ты такой ученый....

Отецъ взялъ руку матушки и сказалъ:

-- Теперь ни ты, Китти, ни я, ничему научить его не можемъ. Въ пансіонѣ найдутся учители....

-- Педагоги, вѣроятно невѣжи въ сравненіи съ тобой.