"Человѣкъ призракъ: слѣдов. мальчикъ есть юный призракъ мужскаго пола." И такъ далѣе, до безконечности.
Но, если бы ни одно изъ этихъ опредѣленій не удовольствовало любознательности отца моего, то конечно не сталъ бы онъ у мистрисъ Примминсъ просить новаго опредѣленія.
Судьба однакоже хотѣла, чтобъ въ эту минуту отецъ мой занятъ былъ важнымъ вопросомъ: "Кѣмъ сочинена Иліада? Гомеромъ? или многими авторами, которыхъ пѣсни собраны и сложены во-едино, обществомъ умныхъ людей?" Слово: мальчикъ! коснувшись его слуха, не отвѣчало за его умственное недоумѣніе, и спросивши у мистрисъ Примминссъ, что такое мальчикъ? онъ нисколько не думалъ о вопросѣ своемъ, и только выразилъ имъ замѣшательство человѣка, внезапно встревоженнаго и удивленнаго.
-- Вотъ прекрасно! что такое мальчикъ,-- отвѣчала мисстрисъ Примминсъ: -- разумѣется, вашъ новорожденный.
-- Новорожденный! повторилъ отецъ, вскакивая. Какъ что? неужели вы думаете, что мистрисъ Какстонъ?.... Да говорите же!
-- Безъ всякаго сомнѣнія, отвѣчала мистрисъ Примминсъ, и я съ роду не видывала такого миленькаго мальчика.
-- Бѣдная, бѣдная! сказалъ отецъ съ глубокимъ состраданіемъ. Такъ скоро, такъ непонятно скоро! Давно ли мы обвѣнчались!
-- Давно ли? вскричала мистрисъ Примминсъ обиженнымъ голосомъ. Что вы это, мистеръ; кажется, уже прошло одиннадцать мѣсяцевъ съ тѣхъ поръ какъ вы обвѣнчались!
-- Одиннадцать мѣсяцевъ! сказалъ отецъ, вздыхая. Одиннадцать мѣсяцевъ! а я еще не кончилъ пятидесяти страницъ моего возраженія на чудовищную теорію Вольфа! Въ теченіе одиннадцати мѣсяцевъ образовалось цѣлое дитя, съ руками, съ ногами, съ глазами и со всѣми прочими принадлежностями. Дитя вполнѣ совершенное, а бѣдное дитя головы моей (тутъ отецъ важно положилъ руку на трактатъ свою по сію пору еще не воплотилось! О, жена моя драгоцѣнная женщина! Сохрани ее Господъ и пошли мнѣ силу принять достойно такое благоволеніе!
-- Однакоже мистеръ, вамъ вѣрно угодно взглянуть на новорожденнаго? Пойдемте, пойдемте со мною.