И мистрисъ Примминсъ ласковой рукою потащила отца моего за рукавъ.
-- Взглянуть? конечно, конечно! сказалъ отецъ съ предоброй улыбкой. Взглянуть! ужъ меньше этого я ничего не могу сдѣлать въ разсужденіи мистрисъ Какстонъ; бѣдная такъ много страдала! бѣдная! душенька!
Тогда отецъ важно, завернувшись въ шлафорокъ, пошелъ за мистрисъ Примминсъ, которая привела его въ первый этажъ и ввела въ темную комнату, тщательно занавѣшанную.
-- Каково тебѣ, другъ мой? спросилъ отецъ съ сострадательною нѣжностью, ощупью подходя къ постелѣ.
Слабый голосъ прошепталъ:
"Лучше теперь, я такъ счастлива!"
М-съ Примминсъ въ ту же минуту потащила отца моего въ другую сторону, подняла занавѣсъ маленькой колыбели, и поднесла свѣчу почти къ самому носу новорожденнаго. Вотъ онъ, сказала она, благословите его!
-- Вѣрно вы не сомнѣваетесь, Мистрисъ Примминсъ, что я благословляю его, сказалъ отецъ съ маленькой досадой. Мнѣ долгъ велитъ благословлять его. Буди благословенъ!-- И вотъ какими родимся мы на свѣтъ.... Красными, очень красными.... напередъ краснѣющими отъ всѣхъ будущихъ нашихъ глупостей.
Отецъ сѣлъ на стулъ сидѣлки, всѣ женщины столпились около него. Онъ продолжалъ разсматривать содержаніе колыбели, и сказалъ наконецъ тихо:
"Самъ Гомеръ былъ похожъ на это!"