Бланшь присоединилась ко мнѣ, если не въ дѣятельныхъ набѣгахъ по околодку и знакомствѣ съ фермерами, по крайней мѣрѣ, въ моихъ домашнихъ досугахъ. Въ ней есть какая-то безмолвная прелесть, которую трудно опредѣлить, и которая по видимому происходитъ изъ прирожденнаго сочувствія къ вкусамъ и прихотямъ тѣхъ, кого она любитъ. Когда вы веселы, въ ея серебристомъ смѣхѣ есть что-то такое, что вы готовы принять за самую веселость; когда вы скучны и забиваетесь въ уголъ, прячете голову въ руки и задумываетесь понемногу, именно въ ту минуту, когда вы намечтались до-сыта, и сердцу нужно что-нибудь такое, что бы освѣжило его и подкрѣпило, вы чувствуете у себя на шеѣ двѣ невинныхъ ручки, смотрите: надъ вами кроткіе глазки Бланшь, полные нѣжнаго состраданія; она имѣетъ тактъ никогда не спрашивать; она хочетъ грустить съ вашею грустью,-- больше ей не нужно ничего. Странный ребенокъ! Она безстрашна, и все-таки любитъ тѣ вещи, которыя внушаютъ страхъ дѣтямъ, всѣ эти сказки о феяхъ, духахъ и привидѣніяхъ, которыя нескончаемо выбрасываетъ изъ своей памяти миссиссъ Примминсъ, подобно тому какъ фокусникъ бросаетъ изъ шляпы одинъ горячій блинъ за другимъ. При всемъ этомъ Бланшь такъ увѣрена въ своей собственной невинности, что этѣ сказки никогда не смущаютъ ея сновъ въ ея одинокой маленькой горенкѣ, полной мрачныхъ угловъ, и не смотря на то, что вѣтры воютъ надъ развалинами, а окна башни хрипло шумятъ. Она бы не побоялась пройдти въ темнотѣ черезъ эту залу, населенную духами, или черезъ кладбище, на которомъ,
"При трепетномъ свѣтѣ луны",
такъ страшно смотрятъ могильные камни, и тѣнь изъ лежитъ на зелени. Когда брови Роланда надвинуты и губы его выражаютъ глубокую грусть, будьте увѣрены, что Бланшь лежитъ у его ногъ, ожидая мгновенія, когда онъ тяжело, вздохнетъ, и она знаетъ, что вызоветъ улыбку, если вспрыгнетъ къ нему на колѣни. Прекрасно слѣдить за нею, когда она взбирается по изломаннымъ ступенькамъ башни или остановится въ углубленіи стараго окна. Вы дивитесь тогда, какія мысли неопредѣленнаго страха и торжественнаго удовольствія работаютъ подъ этимъ тихимъ, спокойнымъ челомъ. Она чрезвычайно быстро понимаетъ все, чему ее учатъ, и уже истощила запасы знанія моей матери. Отецъ перерылъ всю свою библіотеку, ища книгъ, чтобы напитать или погасить ея жажду учиться, и обѣщалъ ей въ золотомъ времени неизвѣстнаго будущаго уроки французскаго и итальянскаго языка; обѣщаніе это было принято съ такой благодарностію, что можно подумать, что Бланшь принимаетъ Телемака и Novelle morali за игрушки и куклы. Пошли ей Богъ болѣе счастья съ французскимъ и итальянскимъ языкомъ, нежели Пизистрату съ его уроками въ греческомъ языкѣ отъ мистера Какстонъ! У ней есть ухо, о которомъ мать моя, недурной судья въ этомъ дѣлѣ, отзывается съ отличной стороны. Къ счастію, миляхъ въ десяти отъ насъ есть старый итальянецъ, который слыветъ за отличнаго музыкальнаго учителя и объѣзжаетъ сосѣдство два раза въ недѣлю. Я выучилъ ее рисовать; и она уже сдѣлала эскизъ съ натуры, который, кромѣ перспективы, не такъ дуренъ: въ самомъ дѣлѣ, у ней есть способность идеализировать, обѣщающая оригинальность: она умѣла къ ивѣ, свѣсившейся надъ рѣкой, прибавить вѣтку, которой недоставало ей; она умѣетъ смягчать слишкомъ рѣзкія черты. Боюсь я только, чтобы Бланшь не сдѣлалась слишкомъ мечтательна и задумчива. Бѣдный ребенокъ,-- ей не съ кѣмъ играть. По этому я озаботился найдти ей собаку рѣзвую и молодую, которая вообще ненавидитъ сидячихъ занятій, чорную какъ смоль, съ ушами падающими до земли. Я назвалъ ее въ честь аддисонова Катона и во уваженіе ея курчавой шерсти и мавританскаго сложенія. Бланшь не смотритъ уже такою воздушною, когда скользитъ по развалинамъ, если Джуба несется возлѣ нея и, лая, вспугиваетъ птицъ.
Однажды я долго ходилъ взадъ и впередъ по залѣ, которая была пуста; видъ вооруженій и портретовъ, нѣмыхъ свидѣтелей дѣятельной и романической жизни ея старыхъ обитателей, какъ будто бы упрекавшихъ меня въ моей лѣни и неизвѣстности, посадилъ меня на одного изъ тѣхъ пегасовъ, на которыхъ юность поднимается въ поднебесье, избавляя на скалахъ дѣвъ, убивая горгонъ и чудовищъ,-- какъ вдругъ влетѣлъ, а за нимъ вошла Бланшь, держа въ рукѣ соломенную шляпку.
Бланшь. Я подумала, что вы здѣсь, Систи; можно мнѣ остаться?
Пизистратъ. За чѣмъ, душа моя! День такъ хорошъ, что, вмѣсто того, чтобъ сидѣть дома, лучше всего теперь бѣгать по полю съ Джуба.
Джуба. Бау -- ау!
Бланшь. А вы пойдете? Если Систи останется дома, Бланшь не хочетъ бѣгать за бабочками.
Пизистратъ (видя, что нить его мечтаній прервана, соглашается; на порогѣ Бланшь останавливается и смотритъ, какъ будто бы хочетъ сказать что-нибудь важное). Что такое, Бланшь? За чѣмъ вы завязываете узлы на лентѣ и пишете на полу какія-то непонятныя буквы этой маленькой ножкой?
Бланшь (таинственно). Я нашла новую горницу, Систи. Какъ вы думаете, можно намъ посмотрѣть ее съ вами?