-- О Роландъ!-- сказала нѣжно матушка, подходя къ нему такъ близко, что, если бы отецъ былъ тутъ, она навѣрное поцѣловала-бы суроваго капитана, хотя я никогда не видалъ его болѣе строгимъ и менѣе достойнымъ поцѣлуя;-- о Роландъ,-- сказала матушка, заключая славную epiphouema, которую прежде прервала aposiopesie моего дяди,-- а вы все-таки брались содержать насъ, которые богаче васъ вдвое, и хотѣли лишить себя послѣдняго.
-- А!-- сказалъ Роландъ, стараясь улыбнуться,-- покрайней мѣрѣ тогда бы исполнилось мое желаніе, еслибъ я не уморилъ васъ съ голода. Такъ не говорите объ удовольствіяхъ и другихъ подобныхъ вещахъ. Но не обращайте-же дѣла противъ меня и не думайте своими 420 ф. пополнить мои 130.
-- Ни мало,-- сказала матушка великодушно,-- но вы забываете, что вы приносите въ хозяйство: запасы и произведенія вашихъ владѣній стоютъ, покрайней мѣрѣ, 300 ф. въ годъ.
-- Миледи.... сестрица,-- сказалъ капитанъ,-- я увѣренъ, что вы не хотите оскорблять меня; я скажу вамъ въ послѣдній разъ, что, если вы прибавите къ моимъ 130 ф. такую-же сумму, это все, что я могу позволить. Остальное не будетъ лишнимъ Пизистрату въ коллегіумѣ.
Оказавъ это, капитанъ всталъ, поклонился, и прежде чѣмъ мы могли остановить его, вышелъ изъ комнаты.
-- Милый Систи!-- сказала матушка, всплеснувъ руками,-- я вѣрно разсердила его. Но почемъ мнѣ было знать, что на его имѣніи такой большой долгъ?
-- Не заплатилъ-ли онъ долги за сына; не это-ли причина?
-- Ахъ!-- прервала матушка и заплакала,-- такъ вотъ что его мучило, а я и не догадалась; что теперь дѣлать!
-- Начать новый разсчетъ и оставить капитана дѣлать, что онъ хочетъ.
-- Но тогда,-- сказала матушка,-- дядя умретъ со скуки, а у отца не будетъ отдыха: ты видишь, что книги не занимаютъ его по прежнему. А Бланшь? а ты? Если мы прибавимъ отъ себя только 130 ф., я не вижу, какимъ образомъ съ 260 ф. мы можемъ принимать сосѣдей. Что скажетъ Остинъ! мнѣ одной этого не разрѣшить. Пойду, провѣрю счетныя книги съ Примминсъ.