Я смотрѣлъ на старую рыцарскую залу, величественную въ ея одинокомъ разрушеніи. И сны, которые начиналъ ласкать я всѣми силами сердца, овладѣли мной и унесли меня далеко, далеко, въ тѣ золотыя страны, куда надежда манитъ юность. Исправить состояніе моею отца, оживить замершее честолюбіе, прежде его волновавшее, отстроить этѣ развалившіяся стѣны, обработать безплодныя болота, воротить славу древняго имени и радость стараго солдата, сдѣлаться для обѣихъ братьевъ тѣмъ, что потерялъ Роландъ,-- сыномъ: вотъ въ чемъ были мои сны, мои мечты. И они привели меня къ твердому убѣжденію, къ положительной цѣли. Мечтай, мечтай, о юность, мечтай смѣло и благородно, и твои мечты, твои сны сдѣлаются прорицателями!
ГЛАВА VI.
Письмо отъ Пизистрата Какстонь къ Алберту, Эск. Чл. Пар.
(Признаніе юноши, который въ Старомъ-Свѣтѣ находитъ себя лишнимъ).
Любезный мистеръ Тривеніонъ!
Сердечно благодаримъ васъ я и всѣ мы за вашъ отвѣтъ на мое письмо, гдѣ я увѣдомлялъ васъ о непріятныхъ западняхъ, чрезъ которыя мы прошли, оставивъ въ нихъ, если не жизнь и кости,-- покрайней мѣрѣ клочки шкуры, что, соображая съ числомъ ловушекъ (ихъ было три) и остротою зубцовъ, все-таки меньше того, чего мы могли ожидать. Мы убрались въ пустыню, какъ настоящія лисицы, и я не думаю, чтобъ теперь еще можно было поймать на какую-нибудь приманку лисицу-отца. Дѣло другое лисица-сынъ, и я намѣренъ доказать вамъ, что онъ сбирается исправить семейныя неудачи. О добрый м. Тривеніонъ! если вы заняты вашими "голубыми книгами", когда получите это письмо, остановитесь и отложите ихъ въ сторону на нѣсколько времени. Я хочу открыть вамъ мое сердце и просить васъ, такъ хорошо знающихъ свѣтъ, помочь мнѣ выбраться за эти flammantia moena, которыми для меня огражденъ міръ. Вотъ видите-ли, сэръ, вы и отецъ мой были правы, когда говорили, что жизнь книгъ не для меня. И все-таки, какъ избѣжать этой жизни молодому человѣку, который хочетъ пройдти свою дорогу по обыкновеннымъ и условленнымъ ступенямъ. Всѣ ремесла, всѣ званія подбиты книгами, окаймлены книгами, завалены книгами, такъ что, куда ни простираю я мои руки, жаждущія дѣятельности, вездѣ встрѣчаю стѣны изъ иноктавовъ, заборы изъ инквартовъ. Для начала -- жизнь коллегіума: три года книга на книгѣ, сущее Мертвое море передъ человѣкомъ впродолженіи трехъ лѣтъ, а яблоки, которыя зрѣютъ на его берегахъ, полны прахомъ разныхъ шрифтовъ. По окончаніи трехъ лѣтъ начинается жизнь общественная: все-таки книга, книга, если вы не хотите ограничить для себя весь міръ школьной оградой. Сдѣлаюсь-ли я писателемъ, авторомъ по ремеслу -- книги и книги. Хочу-ли быть адвокатомъ -- книги, книги и книги. Ars longa, vita brevis, а это въ переводъ значитъ, что не скоро дождетесь вы, чтобы кліентъ принесъ вамъ дѣло. Сдѣлаюсь я врачемъ -- опять книги, чтобы убивать время до тѣхъ поръ, когда, въ сорокъ лѣтъ, счастливый случай позволитъ мнѣ убивать что-нибудь другое. Словомъ, кромѣ благороднаго званія воина, которое не всегда еще путь къ счастію, можете-ли вы указать мнѣ какое-нибудь средство избѣжать вѣчныхъ книгъ, этого умственнаго однообразія и тѣлесной летаргіи? Гдѣ-же найдетъ исходъ эта страсть къ жизни, которая течетъ по всѣмъ моимъ жиламъ; куда употреблю я мое прекрасное сложеніе, широкую грудь, въ этомъ парникѣ мозговаго воспаленія? Я знаю, что во мнѣ, я знаю, что имѣю всѣ качества, соотвѣтствующія хорошему сложенію и сильной груди. У меня простой здравый смыслъ, быстрота пониманія и соображенія, любовь къ опасностямъ, терпѣніе въ неудачахъ,-- качества, за которыя я благословляю небо, потому что всѣ онѣ полезны въ частной жизни. Но на форумѣ, на этомъ рынкѣ счастія, развѣ онѣ не flacci, nauci, nihili?
Словомъ, въ этомъ многолюдномъ Старомъ-Свѣтѣ нѣтъ уже того простора, который былъ для нашихъ предковъ. Теперь намъ надо сидѣть, какъ мальчикамъ за уроками и учить ихъ, округляя плечи, до боли въ пальцахъ. Былъ вѣкъ пастушескій, вѣкъ охотничій, вѣкъ воинственный. Мы живемъ въ вѣкѣ сидячемъ. Дальше другихъ уходятъ тѣ люди, которые сидятъ больше другихъ: все это люди нѣжнаго сложенія, которыхъ руки только что управляются съ перомъ, а глаза до того утомлены свѣтомъ ночной лампы, что нѣтъ для нихъ, уже радости въ свѣтѣ солнца (которое влечетъ меня въ поле, какъ жизнь все живое),-- которыхъ пищеварительные органы истощены и измучены безостановочнымъ бичеваніемъ мозга. Конечно, если это царство разума, то безполезно противиться ему и биться противъ уколовъ, но такимъ образомъ всѣ мои прирожденныя способности къ дѣятельности пропадутъ ни за что. Если бъ я былъ богатъ, тѣмъ лучше, я-бы стрѣлялъ, охотился, отдавалъ въ наймы свои фермы, путешествовалъ и, пожалуй, ломалъ-бы себѣ пальцы о честолюбіе. Если бъ я былъ такъ бѣденъ, что могъ-бы сдѣлаться лѣсничимъ или стремяннымъ, что иногда дѣлали въ старину бѣдные джентельмены, все-бы хорошо: я-бы упражнялъ мою страсть къ дѣятельности въ ночныхъ битвахъ съ нарушителями законовъ объ охотѣ, въ скачкахъ черезъ рвы и каменныя стѣны. Если бъ я былъ до того мелокъ духомъ, что безъ угрызенія совѣсти могъ-бы жить на ограниченныя средства отца и воскликнуть съ Клавдіаномъ: "земля даетъ мнѣ праздники, которые ничего не стоютъ",-- и то-бы ничего: это была-бы жизнь, достойная прозябаемаго или поэта послѣдняго разряда. Но съ моими понятіями и при моихъ данныхъ,-- здѣсь я открою вамъ вторую половину моего сердца!-- Сказать, что будучи бѣденъ, я хочу составить себѣ состояніе, значитъ сказать, что я Англичанинъ. Свойство нашего практическаго племени -- привязаться къ чему-нибудь положительному. Даже въ снахъ нашихъ, когда мы строимъ воздушные замки, то не "замки Нѣги", и даже не замки, потому что они болѣе всего похожи на одинъ изъ банковъ Темпль-бара. И такъ, я хочу сдѣлать себѣ состояніе, но я отличаюсь отъ моихъ соотечественниковъ во-первыхъ тѣмъ, что хочу того, что богатые люди называютъ небольшимъ состояніемъ, во-вторыхъ тѣмъ, что не хочу употребить на это всю мою жизнь. Теперь сообразите мое личное положеніе.
Если я послѣдую общей колеѣ, мнѣ надо начать съ того, что взять у моего отца изрядную часть дохода, безъ которой онъ обойдется съ трудомъ. По моимъ соображеніямъ, родителямъ моимъ и дядѣ нужно все то, что у нихъ осталось, а если отнять годовую сумму, которую нужно проживать Пизистрату, покуда не будетъ онъ въ состояніи жить собственными трудами, это будетъ сопряжено для нихъ съ лишеніемъ главныхъ удобствъ жизни. Если я ворочусь въ Кембриджъ, при всей экономіи, я все-таки стѣсню rei anguaka demi; потомъ, когда кончу курсъ и выступлю на жизненное поприще, не снискавъ себѣ даже стипендіи члена университетскаго общества, что довольно вѣроятно, сколько лѣтъ долженъ я трудиться или скорѣе, увы! не трудиться надъ приготовленіемъ къ адвокатурѣ (которая кажется мнѣ лучшей дорогой), прежде нежели буду въ состояніи въ свою очередь обеспечивать нужды тѣхъ, которые до того времени будутъ обдѣлять себя для меня? Я вступлю въ зрѣлый возрастъ, а они успѣютъ состарѣться, покуда не упадутъ ко мнѣ гинеи кліента. Я-бы хотѣлъ, что бы, если я разбогатѣю, моимъ богатствомъ наслаждались тѣ, кого я люблю, пока еще есть въ нихъ способность къ наслажденію; чтобы отецъ мой увидѣлъ "Исторію человѣческихъ заблужденій" стоящею, на полкахъ, полною и въ богатомъ переплетѣ; чтобъ матушка имѣла невинныя удовольствія, которыя удовлетворяютъ ее, прежде нежели лѣта унесутъ съ ея устъ улыбку; чтобы, прежде нежели волоса Роланда въ бѣлизнѣ уподобятся снѣгу (увы! снѣга на его головѣ накопляются скоро!), капитанъ, опираясь на мою руку, отправился со мною рѣшать, какую часть развалинъ исправлять, какую предоставить совамъ, и гдѣ должна быть засѣяна зерномъ эта необозримая пустыня. Ибо вы знаете свойство почвы Кумберланда, вы, имѣющіе на ней столько владѣній и обработавшіе столько акровъ, нѣкогда безплодныхъ; вы знаете, что вся земля моего дяди, кромѣ одной фермы, едва стоющая по шиллингу за акръ, нуждается въ капиталѣ для того, чтобъ сдѣлаться болѣе выгодною, нежели была она для его предковъ. Вы это знаете, потому что вы положили большой капиталъ на ту-же землю, и сдѣлавъ это, сколько благословеній вы вызвали, сколько ртовъ накормили, сколько рукъ употребили (о чемъ вы, можетъ-быть, и не догадываетесь въ вашей лондонской библіотекѣ)! Я разсчелъ, что болота моего дяди, теперь едва прокармливающія двухъ или трехъ пастуховъ, могли бы при деньгахъ продовольствовать двѣсти семействъ отъ ихъ собственнаго труда. Все это стоитъ попробовать! Для этого Пизистрату нужно денегъ. И немного: ему не нужно милліоновъ; нѣсколько тысячъ фунтовъ стерлинговъ было бы слишкомъ достаточно. И съ скромнымъ капиталомъ для начала, Роландъ сдѣлался бы настоящимъ сквайромъ, настоящимъ землевладѣльцемъ, и пересталъ-бы быть хозяиномъ пустыни: Добрый м. Тривеніонъ, посовѣтуйте мнѣ, какимъ образомъ, при моихъ способностяхъ, достать этотъ капиталъ, и такъ, чтобы это было не слишкомъ поздно и чтобы обогащеніе не заняло меня до могилы.
Съ отчаяніемъ отворотился я отъ этого образованнаго свѣта къ другому свѣту, который старше нашего, и къ третьему наконецъ, едва выходящему изъ дѣтства. Здѣсь Индія, тамъ Австралія! Что скажете вы, сэръ, вы, которые безстрастно видите вещи, носящіяся передъ моими глазами въ золотой призрачной дали. Таково мое довѣріе къ вашему сужденію, что, если вы скажете: "безумный, брось твое Эльдорадо и оставайся дома, садись къ столу за книги, подави избытокъ жизнености, тебя волнующей, сдѣлайся умственной машиной, твои физическія дарованія негодны ни къ чему, твое мѣсто между рабами лампы",-- я послушаюсь безъ возраженій. Но если я правъ, если у меня есть свойство, которое здѣсь сбыта не находитъ, если мое отвращеніе -- инстинктъ природы, которая побуждаетъ меня перенестись на юную почву, дайте мнѣ, умоляю васъ, совѣтъ, который бы помогъ мнѣ обратить мою мечту въ осязаемую дѣйствительность. Понятно-ли я объяснился?
Мы здѣсь рѣдко видимъ газеты; но иногда иныя попадаютъ сюда изъ пресвитерства. Я недавно порадовался на одинъ параграфъ, гдѣ говорятъ о вашемъ близкомъ вступленіи въ администрацію, какъ о вещи вѣрной. Пишу къ вамъ прежде, нежели вы сдѣлались министромъ: вы видите, что то, чего я ищу,-- внѣ предѣловъ оффиціальнаго покровительства. Я не ищу мѣста. Я пишу къ вамъ откровенно, зная ваше теплое, благородное сердце, и какъ-бы къ моему отцу. Позвольте мнѣ прибавить мои искреннія поздравленія по случаю близкаго союза миссъ Тривеніонъ съ человѣкомъ достойнымъ если не ея, по крайней мѣрѣ, ея положенія въ свѣтѣ: я исполняю обязанность того, кому вы позволили оставить за собою право молиться за счастіе ваше и всѣхъ вашихъ.