Благодарю за поздравленіе съ бракомъ Фанни съ лордомъ де-Кастльтонъ. Въ то время, когда по возвращеніи вашемъ изъ Австраліи вы еще будете человѣкъ молодой, она (хоть теперь о вашихъ лѣтъ) станетъ женщиной зрѣлой, съ головой набитой предразсудками и тщеславіемъ. У дѣвушекъ молодость коротка, для всѣхъ одинаково; но когда онѣ выходятъ замужъ, женщина становится женщиной своего сословія. Что касается до меня и мѣста, о которомъ говорятъ общіе слухи, помните что сказалъ я вамъ передъ нашей разлукой и.... но вошелъ Д. и говоритъ, что меня ждутъ на каѳедру для отвѣта М., который вызываетъ мои возраженія: Палата набита биткомъ и жаждетъ дебатовъ. Такъ я (человѣкъ Стараго-Свѣта) препоясываю мои бедра и прощаюсь со вздохомъ съ свѣжею дѣвственностію Юнаго;
"Ne tibi sit duros acuisse in proelia dentes!"
Вашъ преданный
Албертъ Тривеніонъ."
ГЛАВА VII.
Такимъ образомъ, читатель, ты знаешь тайну моего сердца.
Не дивись, что сынъ книжника и, въ извѣстные періоды жизни, самъ книжникъ, хотя и занимавшій еще ничтожную ступень въ этомъ почтенномъ сословіи въ переходномъ возрастѣ отъ юношества къ зрѣлости, съ нетерпѣніемъ отвернулся отъ книгъ. Многіе ученые, въ томъ или другомъ періодѣ жизни, созвали потребность этого неумолкающаго голоса природы, который вызываетъ каждаго сына Адамова на дѣятельность. Но не всѣ великіе ученые непремѣнно были люди для практической дѣятельности, хотя тѣ славные дѣятели, о которыхъ говоритъ исторія, рѣдко были вовсе не ученые. Мысли, которыя пробуждаются книгами, не всегда могутъ удовлетворяться ими. Царственный питомецъ Аристотеля хотя и спалъ съ Омиромъ подъ подушкой, но дѣлалъ это не для того чтобы писать эпопеи, а для того, чтобы покорять новые Иліоны въ Азіи. И не одинъ человѣкъ, хотя и не похожій на Александра, долженъ взять его за образецъ въ цѣли, которой можетъ достигнуть только практическая дѣятельность, какова-бы ни была книга, которую положитъ онъ подъ подушку. И какъ тайныя судьбы, управляющія человѣкомъ, вводятъ первые намеки свои на его будущее съ ранняго дѣтства! Моя старая няня не даромъ съ первыхъ дней потѣшала меня легендами и сказками; доблести странствующихъ рыцарей и другихъ баснословныхъ героевъ пустили ростки свои въ моемъ воображеніи, и въ теплицѣ лондонскаго общества я ускорялъ развитіе моей страсти къ приключеніямъ. Къ поэзіи воспоминаній первыхъ лѣтъ присоединилась поэзія первой любви, поощряемой тщетными надеждами и возложившей на себя одну изъ тѣхъ жертвъ, которыя поэтизируютъ долгъ. Этимъ торжествомъ надъ самимъ собою заключилось мое воспитаніе, и съ нетерпѣніемъ хотѣлось мнѣ испытать мою смѣлость и способность.
Трудно было мнѣ опять сдѣлаться школьникомъ и ужиться съ отшельническимъ однообразіемъ Кембриджа. Любовь къ моему отцу, правда, помирила меня съ этимъ неудовольствіемъ, но я не могъ уже хладнокровно возвратиться въ университетъ, потому что зналъ, что продолженіе моего курса поведетъ къ лишеніямъ для моего семейства. Подъ предлогомъ, что я не довольно приготовленъ для продолженія занятій, я выпросилъ позволеніе остаться въ башнѣ и заниматься про себя. Это давало мнѣ время обсудить мои планы, и разными окольными путями довести до согласія на нихъ, тѣхъ, съ кѣмъ мнѣ нужно было разстаться. Но какъ это сдѣлать? Тяжело дѣйствовать въ жизни, но самый тяжелый шагъ -- первый за порогъ любимаго дома. Какъ же это сдѣлать?
Бланшь, вы сегодня не можете идти со мною; я выхожу на нѣсколько часовъ, и прежде нежели возвращусь, уже будетъ поздно.
Домъ, home! это слово меня душитъ. Джуба въ отчаяніи крадется къ своей госпожѣ; Бланшь, стоя за нашемъ любимомъ возвышеніи, слѣдитъ за мною недовольная; цвѣты, которые рвала она, небрежно падаютъ изъ ея корзинки; матушка, работая у раствореннаго окна, въ полголоса поетъ.... Какъ тутъ быть-то! Какъ это сдѣлать?