-- Въ такомъ случаѣ я вычеркну васъ изъ нашей родословной.
-- Такъ да здравствуетъ-же Австралія!
-- Хорошо, хорошо, хорошо,-- сказалъ дядюшка,
"Съ улыбкой на устахъ, съ слезами на глазахъ,"
кровь викинговъ возьметъ свое: солдатъ или мореходецъ -- вамъ нѣтъ другаго выбора. Мы будемъ грустить и жалѣть объ васъ; но кто-же удержитъ въ гнѣздѣ орленка?
Мнѣ было труднѣе убѣдить отца, который сперва слушалъ меня, какъ будто я говорилъ о поѣздкѣ на луну. Но я искусно привелъ греческія Клерухіи, о которыхъ упоминалъ и Тривеніонъ, и онъ такъ увлекся любимымъ конькомъ своимъ, что, послѣ краткаго отклоненія въ Эвбею и Херсонесъ, скоро почти-совершенно растерялся въ малоазіатскихъ колоніяхъ Іонянъ. Тогда я ловко сбилъ его на любимую имъ науку, этнологію, и, въ то время, когда онъ разсуждалъ о происхожденіи американскихъ дикарей и соображалъ притязанія Киммерійцевъ, Израильтянъ и Скандинавовъ, я сказалъ спокойно:
-- И вы, сэръ, которые думаете, что всякое усовершенствованіе въ человѣчествѣ зависитъ отъ смѣшенія породъ, вы, сэръ, чья вся Теорія есть не иное что, какъ положительное оправданіе эмиграціи, пересаживанія и взаимнаго усовершенствованія людей, вы менѣе всякаго другаго должны удерживать въ родной землѣ вашего сына, вашего старшаго сына, потому-что вотъ младшій сынъ открыто проповѣдуетъ дальнія странствованія.
-- Пизистратъ,-- сказалъ мой отецъ,-- твое заключеніе синекдоха: оно краснорѣчиво, но не логично.
И съ этимъ, рѣшившись болѣе не слушать ничего, отецъ мои ушелъ въ свой кабинетъ.
Вниманіе его, однакожъ, было возбуждено; съ этого времени онъ сталъ пристально слѣдить на моими склонностями и предрасположеніемъ, сдѣлался молчаливъ и задумчивъ и, наконепъ, пустился въ долгія совѣщанія съ Роландомъ. Результатомъ всего этого было, что, однимъ весеннимъ вечеромъ, когда я разсѣянно, лежалъ въ травѣ и папоротникѣ, росшихъ между развалинами, я почувствовалъ прикосновеніе руки къ моему плечу; и батюшка, усѣвшись возлѣ меня на обломкѣ камня, серьёзно сказалъ мнѣ: