-- Поговоримъ-ка, Пизистратъ; -- я ожидалъ лучшаго отъ твоихъ занятій Робертомъ Галлемъ.
-- Батюшка, лекарство оказало мнѣ большую пользу: послѣ него я пересталъ жаловаться, и спокойно и весело, гляжу на жизнь. Но Робертъ Галль исполнилъ свое призваніе, и я-бы хотѣлъ исполнить мое.
-- Да развѣ тебѣ нѣтъ призванія въ родной странѣ? Безпокойная душа!-- сказалъ батюшка съ сострадательнымъ укоромъ.
-- Что для великихъ людей стремленіе генія, то для людей посредственныхъ инстинктъ призванія. Во всякомъ человѣкъ есть невидимая магнитная стрѣла, а въ томъ, что онъ можетъ выполнить лучше всего, лежитъ для него притягательныя сила.
-- И неужели,-- сказалъ отецъ -- тебя не привлекаетъ ничто, кромѣ большаго материка Австраліи?
-- Сэръ, если вы будете смѣяться, я не скажу ничего больше.
Батюшка нѣжно взглянулъ на меня, когда я грустно и въ смущеніи опустилъ голову.
-- Сынъ мой,-- сказалъ онъ,-- неужели ты думаешь, что я въ самомъ дѣлѣ могу шутить, когда дѣло идетъ о томъ, раэдѣлить-ли насъ пространными морями и долгими годами.
Я прижался ближе къ нему и не отвѣчалъ ничего.
-- Но я въ послѣднее время наблюдалъ за тобой,-- продолжалъ онъ,-- и замѣтилъ, что прежнія твои занятія тебѣ опротивѣли, и (я говорилъ объ этомъ съ Роландомъ) что твое желаніе сильнѣе и основательнѣе, нежели пустая блажь мальчика. Я спросилъ себя, какую будущность представлю тебѣ дома, которою-бы ты удовольствовался, и не вижу ничего такого; поэтому, я-бы сказалъ тебѣ "иди себѣ своей дорогой и помоги тебѣ Богъ", но твоя мать, Пизистратъ!