Не вѣдала тревогъ душевныхъ,
и что онъ мнѣ доставить мѣсто, настоящее мѣсто: полуумная дѣвка требовала этого обѣщанія на бумагѣ, какъ будто м. Гауеръ станетъ писать къ ней.... Теперь, сэръ -- продолжалъ м. Пикокъ съ важной простотой -- вы, конечно, имѣете полную свободу сказать моей госпожѣ все, что вамъ угодно; но я надѣюсь, что вы не захотите отнять у меня хлѣбъ изо рта за то, что я ношу ливрею и на столько безуменъ, что люблю служанку, я, сэръ, который могъ жениться на леди, игравшихъ первыя роли въ жизни.... на столичной сценѣ.
Нечего было возражать на этѣ объясненія: онѣ казались вѣроподобны; и, хотя я сначала подозрѣвалъ, что онъ прибѣгнулъ къ плутовству и цитатамъ для того, чтобы выиграть время на выдумки или отвлечь мое вниманіе отъ какого-нибудь скачка въ его разсказѣ, но къ концу, когда исторія сдѣлалась вѣроятною, я расположенъ былъ вѣрить, что шутовство лежитъ въ его характерѣ. Поэтому я только спросилъ:
-- Откуда-же вы теперь?
-- Отъ м. Тривеніона, изъ деревни, съ письмами къ леди Эллиноръ.
-- А! такъ молодая женщина знала, что вы будете въ городъ?
-- Какъ-же, сэръ: м. Тривеніонъ за нѣсколько дней сказалъ мнѣ, когда я поѣду.
-- А что вы собирались дѣлать съ ней завтра, если не будетъ перемѣны въ планѣ?
Тутъ мнѣ показалось, что м. Пикокъ слегка и едва-замѣтно измѣнился въ лицѣ; однако онъ скоро отвѣчалъ:
-- Завтра.... маленькое свиданье, если удастся намъ вырваться.