"Ухаживай за мной: въ такомъ расположеньи
Я, можетъ быть, и соглашусь"
опять Лебедь, сэръ.
-- Гм! Такъ м. Гауеръ и м. Вивіенъ одно и то-же?
Пикокъ колебался.
-- Это не моя тайна, сэръ: "я связанъ клятвою священной." Вы на столько джентельменъ, что не захотите смотрѣть насквозь завѣсы неизвѣстности и спрашивать меня, носящаго эти плюшевые штаны и аксельбанты, про тайны тѣхъ, кому "посвящены мои услуги."
Какъ человѣку за тридцать лѣтъ легко обмануть двадцатилѣтняго! Какое преимущество жизнь даетъ самому незатѣйливому уму! Я прикусилъ губу и замолчалъ.
М. Пикокъ продолжалъ:
-- А если-бъ знали вы, какъ этотъ м. Вивіенъ, о которомъ вы спрашивали, любитъ васъ! Когда я ему какъ-то случайно сказалъ, что одинъ молодой джентельменъ приходилъ на сцену спросить меня объ немъ, онъ заставилъ меня описать васъ и потомъ сказалъ съ грустью: "если я когда-нибудь буду тѣмъ, чѣмъ надѣюсь быть, какъ счастливъ буду я пожать хоть разъ эту добрую руку!"" Это его слова, сэръ; честное слово!
"Я думаю, и нѣтъ и не было на свѣтѣ человѣка,