Вивіенъ. А что тамъ новаго?
М. Белліонъ. Не знаю; у меня нѣтъ индійскихъ акцій.
М. Спекъ. И у меня нѣтъ. Время Индіи прошло: теперь наша Индія здѣсь. ( Хватается своей трубки, видитъ ее во рту у Белліона, и смотритъ на него въ отчаяніи). Нужно замѣтить, что эта трубка не простая, а пѣнковая, въ Австраліи не замѣнимая).
Пизистратъ. Скажите-же пожалуйста, дядюшка, я все еще не понимаю, какимъ вы теперь заняты предпріятіемъ: вѣрно какое-нибудь доброе дѣло, что-нибудь такое для блага человѣчества, филантропическое, великое?
М. Белліонъ (удивленный). Что вы, молодой человѣкъ? Неужели вы еще такъ зелены?
Пизистратъ. Я, сэръ, нѣтъ, Боже меня упаси! А мой ( дядя Джакъ съ умоляющимъ взглядомъ поднимаетъ палецъ, и проливаетъ чай на панталоны племянника; Пизистратъ, котораго чай обжогъ и сдѣлалъ нечувствительнымъ къ жесту дяди, поспѣшно продолжаетъ) мой дядя.... Какая нибудь большая національная, колоніальная, антимонопольная....
Дядя Джакъ (прерывая его). Ха-ха-ха, какой повѣса!
М. Белліонъ (торжественно). Съ такими теоріями, которыя даже въ шутку не могутъ относиться къ моему почтенному и благоразумному другу, (дядя Джакъ кланяется ), вы, м. Какстопъ, боюсь я, никогда не успѣете въ жизни. Не думаю я, чтобъ ваши спекулаціи были вамъ по сердцу. Однако становится поздно, господа: намъ пора.
Дядя Джакъ (вскакивая). А мнѣ еще столько нужно сказать ему. Извините насъ: вы понимаете чувства дяди (беретъ меня за руку, выводитъ изъ хижины, и ужъ на дворѣ говоритъ). Вы разорите насъ: себя, меня, вашего отца, мать. Для кого, вы думаете, тружусь я и мучусь, если не для васъ и для вашихъ? Вы просто насъ разорите, если будете говорить въ такомъ смыслѣ при Белліонь: у него сердце такое-же какъ у Англійскаго-банка, и онъ, разумѣется, правъ. Человѣчество, ближніе.... гиль! Я отказался отъ этого очарованія, отъ этѣхъ великодушныхъ увлеченій моей юности! Наконецъ я начинаю жить для себя, т.-е. для себя и для родныхъ. И на этотъ разъ я успѣю, увидите!
Пизистратъ. Повѣрьте, дядюшка, что я отъ души готовъ надѣяться; и, отдать вамъ справедливость, во всѣхъ вашихъ идеяхъ непремѣнно есть что-нибудь свѣтлое, но ни одна изъ нихъ никогда....