-- Какой онъ политической партіи?
-- Не знаю! отвѣчалъ я.
Дядя Джакъ, по привычкѣ, прицѣпился къ той фразѣ, которую память подсказывала ему чаще другихъ, и протяжно сказалъ:
-- Для защиты правъ нашихъ несчастныхъ ближнихъ!
Отецъ мой потеръ себѣ лобъ указательнымъ пальцемъ, обычный жестъ его, когда занятъ какимъ-нибудь сомнѣніемъ. Прочіе собесѣдники поглядѣли другъ на друга и замолчали.
-- Несчастные ближніе? воскликнулъ презрительно Ролликъ. Наши несчастные ближніе!
Дядя Джакъ не удачно попалъ. Желая нѣсколько поправиться:
-- Я хочу сказать: почтенные наши ближніе! сказалъ онъ.
Тутъ пришло ему на умъ, что журналъ, въ графствѣ издаваемый, непремѣнно долженъ быть земледѣльческій журналъ, и какъ Эс. Ролликъ проклиналъ Меркурія, то вѣроятно самъ былъ въ числѣ тѣхъ политиковъ, которые называли вампиромъ замледѣльческую выгоду. Одушевясь такою догадкою, дядя Джакъ, въ надеждѣ поправиться, развернулъ все краснорѣчіе свое въ выходкахъ, подобныхъ тѣмъ, какія мы слышали въ Ковен-Гарднѣ и въ торговой залѣ Манчестра.
-- Да, почтенные наши ближніе, эти люди, которые приносятъ отечеству двойную дань -- капитала и промышленности! Можно ли сравнить мелкихъ землевладѣльцевъ съ нашими богатыми купцами? И что это за земледѣльческая выгода, которая воображаетъ себя подпорой Англіи?