Отецъ остановился, хотѣлъ свиснуть, но вмѣсто того засмѣялся и прибавилъ:
-- Оставь въ покоѣ мои яблоки, братъ Джакъ, пусть доставляютъ они намъ по прежнему торты и пирожныя; это естественное ихъ назначеніе.
Дядя Джакъ на минуту смутился, потомъ захохоталъ и признался, что не нашелъ еще слабой стороны въ характерѣ отца моего.
Признаюсь и я, что почтенный мой родитель еще больше выросъ въ моемъ мнѣніи, послѣ этого разговора: я увидѣлъ, что ученый человѣкъ можетъ быть разсудителенъ. Дѣйствительно, посѣщеніе дяди Джака оживило нѣсколько облѣнившійся его характеръ. Самъ я сталъ входить въ лѣта и созрѣвать умомъ, и потому съ этихъ вакацій началось между отцемъ и мною, дружеское сближеніе. Часто отказывался я отъ дальнихъ путешествій съ дядей Джакомъ; отъ какой-нибудь игры въ ближней деревнѣ, или отъ рыбной ловли въ прудахъ эсквайра Роддика, чтобы медленно ходить подлѣ отца вдоль шпалеръ, иногда молча и мечтая о будущемъ, въ то время, какъ онъ мечталъ о прошедшемъ; между тѣмъ всегда вполнѣ вознагражденъ былъ, когда, прерывая чтеніе, онъ отверзалъ мнѣ сокровища многоразличной своей учености, разцвѣчивая ее странными своими комментаріями и сократической, живой, насмѣшливой сатирой. Иногда, растроганный какимъ-нибудь геройскимъ подвигомъ, прочтеннымъ въ древнемъ авторѣ, онъ становился краснорѣчивымъ, согнутый станъ его выпрямлялся, молнія зажигалась во взорахъ, и ясно было видно, что Провидѣніе не назначало его исчезать въ неизвѣстномъ уголкѣ, гдѣ велъ онъ тихую и невинную жизнь свою.
ГЛАВА IV.
-- Такъ, сударь, истинно такъ! Графство наше къ чорту идетъ! мнѣнія наши не находятъ представителей ни въ Парламентѣ, ни внѣ Парламента. Меркурій здѣшній сталъ враждебнымъ журналомъ, будь онъ проклятъ! а кромѣ его нѣтъ ни одного журнала для выраженія мыслей почтеннаго сословія.
Эта рѣчь произнесена была за столомъ, во время одного изъ рѣдкихъ обѣдовъ, данныхъ семействомъ Какстонъ всему знатному сосѣдству, а ораторъ былъ самъ эсквайръ Ролликъ, президентъ третныхъ засѣданій графства.
Мнѣ въ первый разъ позволено было не только сидѣть за столомъ съ гостями, но и оставаться подлѣ дамъ, уважая лѣта мои и обѣщаніе не наливать себѣ ни одной рюмки вина, и признаюсь, что въ невинности своей, я никакъ не отгадалъ, какое внезапное участіе заставило дядю Джака поднять голову при словѣ: журналъ. Подобный коню при звукѣ военной трубы, онъ храбро перескочилъ все разстояніе, отдѣлявшее его отъ эсквайра Роддика. Но съ какой цѣлью? Это не легко было постигнуть школьнику моихъ лѣтъ. Семгу не поймаешь на крючокъ, согнутый для мелкой рыбы.
-- Ни одного журнала, продолжалъ эсквайръ Ролликъ,
Прежде этого восклицанія дядя Джакъ, нагнувшись ко мнѣ, спросилъ на ухо: