-- Выгнать его изъ дома! воскликнулъ я.
-- Исполнивъ свой долгъ, наставить несчастнаго на путь,-- сказалъ отецъ -- Nemo repente turpiss imus unquam fuit.... никто не сдѣлался дурнымъ съ разу, вдругъ.
Отецъ и сдѣлалъ то, что вы совѣтуете, братъ: принялъ въ разсчетъ молодость. Онъ всѣми силами старался внушить сыну всѣ правила нравственности и отдалъ ему ключъ отъ бюро: "возьмите все, что я могу дать, сказалъ онъ сыну, мнѣ легче быть нищимъ, нежели знать, что сынъ мой воръ."
-- И дѣльно!-- воскликнулъ батюшка.-- И сынъ раскаялся и сдѣлался честнымъ человѣкомъ.
Капитанъ Роландъ только покачалъ головой.
Юноша, казалось, раскаивался и обѣщалъ исправиться. Онъ говорилъ объ искушеніяхъ Парижа, объ игрѣ и Богъ знаетъ о чемъ еще; онъ пересталъ ѣздить въ Парижъ и, повидимому, сталъ заниматься наукой. Вскорѣ за тѣмъ все сосѣдство встревожилось отъ слуховъ о ночныхъ разбояхъ по дорогѣ. Вооруженные люди, въ маскахъ, останавливали прохожихъ и проѣзжихъ, даже вламывались въ дома.
Наконецъ полиція должна была вступиться. Однажды ночью, одинъ старый товарищъ по службѣ моего друга постучался къ нему въ домъ. Было поздно: другъ мой лежалъ въ постели (и у него была деревянная нога, также какъ у меня: странная случайность!): -- поспѣшно всталъ онъ, когда слуга разбудилъ его докладомъ, что раненый и весь окровавленный офицеръ проситъ убѣжища подъ его кровлей. Рана, однако, была не опасная. На гостя напали на дорогѣ и ограбили его. Поутру послали за начальникомъ города: ограбленный объявилъ, что у него пропалъ портфель, на которомъ вытисненъ былъ его вензель съ короной (онъ былъ виконтъ) и съ портфелемъ нѣсколько пятисотъ-франковыхъ билетовъ. Онъ остался обѣдать. Поздно вечеромъ пришелъ сынъ. Увидавъ его, гость смутился: мой пріятель замѣтилъ его блѣдность. Гость, подъ предлогомъ слабости, ушелъ въ свою комнату и послалъ за своимъ козлиномъ.
"Другъ мой,-- сказалъ онъ ему: сдѣлайте мнѣ одолженіе, съѣздите въ судъ и велите задержать мои показанія...."
"Этого нельзя -- отвѣчалъ хозяинъ. Да и съ чего это вамъ вздумалось?-- Гость вздрогнулъ.
"Я одумался -- сказалъ онъ. Не хочу, на старости лѣтъ, быть не милосердымъ къ другимъ. И кто знаетъ, какому искушенію поддался разбойникъ? у него могутъ быть связи, честные люди, которыхъ его преступленіе опозоритъ. Боже мой! да развѣ вы не знаете, другъ мой, что за это, если откроется, галеры, да, галеры?"