-- Братецъ!-- прервала матушка, задыхаясь, разсказывайте своими словами, не повторяя словъ несчастнаго отца: мочи нѣтъ слушать.
Капитанъ наклонилъ голову.
Передъ разсвѣтомъ, другъ мой услышалъ, что задняя дверь дома тихо растворяется. Кто-то вошелъ по лѣстницѣ и ключемъ отворилъ дверь: отецъ въ темнотѣ вошелъ въ комнату, вслѣдъ за сыномъ. Огниво ударяло о кремень; зажжена была свѣчка, но отецъ успѣлъ спрятаться за занавѣсъ окна. Фигура постояла передъ нимъ нѣсколько времени не шевелясь и, повидимому, прислушиваясь, потомъ посмотрѣла направо, налѣво,-- лицо было покрыто черной, отвратительной маской, какія употребляютъ во время карнавала, и, наконецъ, свяла маску.
Могло ли это быть лице его сына?-- Сына честнаго человѣка?-- Блѣдное, съ выраженіемъ воровского страха: за лбу стояли капли гнуснаго пота; глаза сверкали, налитые кровью.... Весь человѣкъ смотрѣлъ такъ, какъ долженъ смотрѣть разбойникъ, когда передъ нимъ стоитъ смерть....
Молодой человѣкъ съ усиліемъ дотащился до конторка, отворилъ ее, выдвинулъ потайной ящикъ, и положилъ въ него все, что было у него въ карманахъ, и страшную маску; отецъ быстро подошелъ, взглянулъ ему черезъ плечо и увидалъ портфель съ вензелемъ своего товарища. Сынъ вынулъ осторожно пистолеты, сталъ осторожно разряжать ихъ, чтобы спрятать, какъ вдругъ отецъ остановилъ его руку: "Разбойникъ, они сейчасъ будутъ нужны!"
Колѣна молодаго человѣка подкосились: онъ готовъ былъ молить о пощадѣ, но когда, обернувшись, увидалъ не когти полицейскаго чиновника, какъ воображалъ, а руки роднаго отца, наглая дерзость, которая знаетъ только страхъ вередъ силой,-- не стыдъ, возвратила ему какое-то спокойствіе.
-- "Сэръ!-- сказалъ онъ, теперь не до упрековъ; я боюсь, жандармы попали на слѣдъ. Хорошо, что вы здѣсь: вы можете присягнуть, что я провелъ ночь дома, въ постель.... Пустите меня. Надо спрятать всѣ эти улики." -- И онъ указывалъ на платья, еще мокрыя и обрызганныя грязью дорога. Едва договорилъ онъ это, послышался подъ окномъ топотъ лошадиныхъ подковъ по мостовой.
"Вотъ они! воскликнулъ сынъ.-- Смѣлѣе, старый чортъ!"
"Галеры! галеры! -- сказалъ отецъ, едва держась на ногахъ.-- Правда. Онъ сказалъ: галеры!"
Поднялся страшный стукъ въ ворота. Жандармы окружили домъ. "Именемъ закона, отоприте!" Не было отвѣта. Дверь не отворялась; нѣсколько человѣкъ обошли на заднюю сторону дона, гдѣ была конюшня. Изъ окна сыновней комнаты отецъ видѣлъ дрожащій свѣтъ факеловъ, мрачныя формы солдатъ. Онъ слышалъ звукъ оружія, когда они слѣзали съ лошадей. Вдругъ голосъ закричалъ: