-- Вамъ жалко его? Отъ чего же? по вашему же правилу, М. Какстонъ, онъ совсѣмъ не такъ жалокъ; больной ювелиръ столько же дастъ за его здоровье и молодость, сколько за наши! Скажите мнѣ, сынъ мудраго отца, отчего никто не жалѣетъ бѣднаго, больнаго ювелира, а всякому жалко здороваго Савояра?-- Это потому, сэръ,-- то есть грустная истина, преодолѣвающая всѣ Спартанскія нравоученія,-- что бѣдность наибольшее зло. Оглянитесь. Гдѣ память по бѣдности на могилахъ? Посмотрите же не этотъ большой памятникъ, съ оградой кругомъ; прочтите длинную надпись: добродѣтели, примѣрный супругъ, нѣжно любимый отецъ,-- безутѣшное горе,-- покоятся въ радостной надеждѣ, и т. д. и т. д. А эти могилы безъ камней? Неужели думаете вы, что онѣ не скрываютъ праха справедливаго или добраго человѣка? А никакая эпитафія не исчисляетъ его добродѣтелей, не описываетъ скорби супругъ, не обѣщаетъ имъ радостныхъ надеждъ.
-- Что жъ изъ этого? Богу нѣтъ дѣла до надгробныхъ надписей.
-- Date my qualche cosa, сказалъ Савояръ на своемъ трогательномъ нарѣчіи, все улыбаясь и протягивая маленькую руку, въ которую я бросилъ незначительную монету. Мальчикъ выразилъ свою благодарность новымъ поворотомъ ручки инструмента.
-- Это не трудъ,-- сказалъ мой спутникъ,-- и если бы вы нашли его за работой, то не дали бы ему ничего. У меня есть и инструментъ, на которомъ я играю, и мыши, о которыхъ долженъ заботиться. До свиданія!
Онъ махнулъ рукой и побѣжалъ по могиламъ въ то направленіе, откуда мы пришли.
Я остановился передъ прекрасной могилой съ прекрасной надписью. Савояръ внимательно смотрѣлъ на меня.
ГЛАВА VI.
Савояръ внимательно смотрѣлъ на меня. Мнѣ хотѣлось вступить съ нимъ въ разговоръ. Это было не легко. Однакоже, я началъ:
Пизистратъ. Вы должно быть часто бываете голодны, мой бѣдный мальчикъ. Мыши вѣрно васъ не прокормятъ?
Савояръ надѣваетъ шляпу на бокъ, качаетъ головой и ласкаетъ мышей.