Эвлинъ. Я счелся съ Смутомъ; но все еще не совсѣмъ спокоенъ, и вы должны мнѣ оказать другую услугу. Я еще не все заплатилъ за мое помѣстье въ Гроджинголлѣ; остальныя деньги я долженъ заплатить на этой недѣлѣ... кажется, завтра. Я уже продалъ часть доходовъ; деньги лежатъ у банкира, а я не могу взять ихъ потому-что, ежели не заплачу въ назначенный день, то теряю и помѣстье и залогъ.
Сэръ Джонъ. Что онъ еще мнѣ скажетъ?
Эвлинъ. Богатство Джоржины десять тысячъ фунтовъ стерлинговъ. Я всегда думалъ, любезный сэръ Джонъ, что подарю вамъ эту бездѣлицу.
Сэръ Джонъ. Ахъ, Эвлинъ ваше великодушіе трогаетъ меня. (Утираетъ глаза.)
Эвлинъ. Но извѣстіе о моихъ проигрышахъ испугало нѣкоторыхъ. У меня въ эту минуту столько тягостныхъ долговъ, что... что... что... Но я вижу, что Джоржина слушаетъ, и потому обращусь къ ней...
Сэръ Джонъ. Нѣтъ, нѣтъ; дѣвицы ничего не понимаютъ въ этихъ вещахъ.
Эвлинъ. Я именно для того-то и хочу говорить съ нею. Здѣсь вопросъ не о вещахъ, а объ чувствѣ. Стотъ, покажите сэръ Джону моего Корреджіо.
Сэръ Джонъ (въ сторону). Чортъ возьми его Корреджіо. Этотъ человѣкъ рожденъ, чтобъ меня мучить.
Эвлинъ. Милая Джоржина, сколько вы меня знаете, мнѣ кажется, вы можете вѣрить моей чести?
Джоржина. И вы могли сомнѣваться?