Глоссморъ. Всего этого можно было напередъ ожидать отъ такого двусмысленнаго человѣка.
Стотъ. Не задерживайте меня, сударь. Ни одинъ человѣкъ, съ самымъ простымъ образованіемъ, не расточилъ бы такъ своего богатства. Картины, статуи... ба?
Эвлинъ. Какъ! вы всѣ говорили, что я не могъ лучше издержать моихъ денегъ! ха! ха! какое смѣшное недоразуменіе! Вы думаете, что я пойду въ тюрьму! ха! ха! зачѣмъ вы не смѣетесь, сэръ Джонъ? ха! ха! ха!,
Сэръ Джонъ. Милостивый государь, это ужасное безразсудство!.. Возьми руку сэръ Фредерика, моя бѣдная, невинная и оскорбленная дочь!-- Господинъ Эвлинъ, послѣ этой необыкновенной сцены... вы не будете удивляться, что я... чортъ возьми!.. я задыхаюсь!..
Смутъ. Но, любезный Джонъ, они не имѣютъ права арестовать обѣдъ.
Стотъ (въ сторону.) Но избраніе въ Гроджинголлѣ будетъ завтра. Это новость можетъ поспѣть поздно уже. (Съ живостію подходя къ Эвлину). Попкинсъ никогда не покупаетъ голоса при избираніи; но Попкинсъ держитъ съ вами пари тысячу гиней, что онъ не будетъ избранъ въ Гроджинголлѣ.
Глоссморъ. Это безчестно, господинъ Стотъ! Сейферъ презираетъ всѣ эти уловки! (Тихо Эвлину.) Но изъ любви къ конституціи, назначьте свою цѣну.
Эвлинъ. Я знаю достоинства Сейфера, я знаю глубокія познанія Попкинса... Но уже слишкомъ поздно: выборъ сдѣланъ.
Джонъ. Обѣдъ готовъ.
Глоссморъ (задумываясь.) Обѣдъ!