Гревсъ. Вы ангелъ; но вы пришли слишкомъ поздно. (Уходятъ въ другую комнату, въ которой отворена дверь.)
Эвлинъ. Миссъ Дугласъ, я не нахожу словъ, чтобы благодарить васъ. Ваша доброта, участіе...
Клара (увлекаясь.) Эвлинъ! Эвлинъ! не говорите такимъ образомъ. Доброта! участіе!... я узнала все, все. Я должна говорить о благодарности. Какъ! въ то время, когда я обидѣла васъ... когда вы считали меня корыстолюбивою и холодною, когда вы думали, что я такъ слѣпа, что не могу оцѣнить васъ, вы заботились о моемъ счастіи... о моемъ богатствѣ... о моей судьбѣ. Вамъ, вамъ обязана я всѣмъ, что исторгло бѣдную сироту отъ рабства и зависимости! Въ то время, какъ слова ваши были такъ язвительны,-- дѣла такъ благородны! Ахъ! великодушный Эвлинъ, такъ это было ваше мщеніе!
Эвлинъ. Вы напрасно благодарите меня. Это мщеніе было пріятно, неужели вы думаете, что ничего не значитъ чувствовать, что я всюду слѣдую за вами, хотя безъ вашей воли? Что во всемъ, что давало вамъ золото, въ каждой бездѣлкѣ, въ нарядахъ, украшавшихъ васъ въ глазахъ другихъ, во всемъ, что удовлетворяло невиннымъ капризамъ женщины,-- я имѣлъ участіе. Даже когда я буду навсегда разлученъ съ вами, когда вы будете женою другаго... если когда-нибудь, счастливою матерью, вы будете внимать нѣжному голосу дѣтей, я могу сказать себѣ: я не чужой этому счастію, я неизвѣстный благодѣтель, котораго она отвергла руку и презрѣла любовь.
Клара. Презрѣла! Смотрите, какъ я презирала васъ. Узнавъ, что вы обѣднѣли, я забываю свѣтъ, мою гордость, быть можетъ, мой полъ: я думаю только о вашемъ несчастій... и вотъ я здѣсь!
Эвлинъ (въ сторону.) О, небо! дай мнѣ силы перенести этотъ ударъ! (громко.) Неужели это тотъ самый голосъ, который, когда я былъ у ногъ вашихъ, когда я просилъ только о надеждѣ когда-нибудь называть васъ своею, говорилъ мнѣ только о бѣдности, и отвѣчалъ: никогда?
Клара. Я была бы недостойною любви вашей, еслибы увеличила ваши несчастія. Эвлинъ выслушайте меня. Мой отецъ, какъ и вы, былъ бѣденъ и великодушенъ; какъ и вы, чувствителенъ къ малѣйшему оскорбленію. Онъ женился, какъ хотѣли жениться вы, на женщинѣ, у которой не было другаго приданаго, кромѣ бѣдности. Альфредъ, я видѣла, какъ способности моего отца были для него гибельнымъ даромъ; я видѣла, какъ его честолюбіе пало передъ отчаяніемъ; я видѣла борьбу, униженіе, мученіе его гордости; я видѣла его горькую жизнь, его раннюю смерть; слышала какъ мать моя упрекала себя за эту судьбу за его могилѣ. Скажите, Альфредъ, неужели женщина, которую вы такъ любили, могла заплатить вамъ такою судьбою?
Эвлинъ. Клара, мы бы вмѣстѣ раздѣляли се.
Клара. Раздѣляли!... О, пусть женщина, которая истинно любитъ, не оправдываетъ своего эгоизма этой мечтою. Въ подобныхъ бракахъ, женщина не можетъ раздѣлять усилія борьбы. Одинъ мужъ долженъ дѣлать все, просить, трудиться, страдать! Женщина, увы! можетъ быть только свидѣтельницею отчаянія. Вотъ почему я отказала вамъ, Альфредъ.
Эвлинъ. Но сегодня я также бѣденъ, какъ и тогда.