Дѣвушка сняла руку съ его плеча и онъ пошелъ дальше. Она стояла глядя на него пока онъ не скрылся изъ вида, потомъ провела рукой по глазамъ, пошла назадъ и проходя мимо виннаго магазина была въ свою очередь остановлена рукою болѣе грубою чѣмъ ея рука. Она вырвалась съ негодованіемъ и пошла прямо домой. Домой! Умѣстно ли здѣсь это слово? Бѣдная ближняя!
ГЛАВА XI.
Пройдя немного, Кенелмъ очутился на окраинѣ города, на берегу рѣки. Небольшіе грязные домики окаймляли берегъ вплоть до моста, гдѣ начинался скверъ, чрезъ который Кенелмъ вышелъ опять на главную улицу. На другомъ концѣ этой улицы онъ нашелъ рядъ домовъ похожихъ на дачи, съ большими садами спускавшимися къ рѣкѣ.
Это мѣсто было тихо и пустынно. Всѣ гуляющіе разошлись по домамъ. Ночь была тихая и звѣздная. Изъ садовъ доносилось благоуханіе ночныхъ цвѣтовъ. Кенелмъ остановился чтобы подышать ароматнымъ воздухомъ, и поднявъ глаза, до тѣхъ поръ въ задумчивости опущенные, увидалъ на террасѣ ближайшаго дома группу хорошо одѣтыхъ людей. Терраса была необычно обширна. Вокругъ небольшаго круглаго стола, уставленнаго виномъ и фруктами, сидѣли на плетеныхъ стульяхъ три женщины и одинъ мущина, на сторонѣ ближайшей къ Кенелму. Въ этомъ мущинѣ, который сидѣлъ слегка повернувшись къ нему профилемъ и повидимому глядѣлъ на рѣку, Кенелмъ узналъ менестреля. Онъ былъ все еще въ своемъ щегольскомъ платьѣ, и его тонкія черты, густые кудрявые волосы и борода, напоминавшая цвѣтомъ и формой Рубенса, казались красивѣе чѣмъ когда-либо, при ночномъ освѣщеніи, которому только-что взошедшая луна придала еще болѣе мягкости. Женщины были въ вечернихъ костюмахъ, но Кенелмъ не могъ видѣть ихъ лица заслоненныя фигурой менестреля. Онъ тихо перешелъ улицу и сталъ за контрфорсомъ низкой стѣны окружавшей садъ, откуда могъ видѣть все происходившее на террасѣ не рискуя быть замѣченнымъ сидѣвшими на ней. Онъ предпринялъ это наблюденіе безъ всякой опредѣленной цѣли. Группа была такъ сценично-живописна что онъ остановился предъ ней какъ предъ картиной.
Тутъ онъ увидѣлъ что одна изъ трехъ женщинъ была старуха, другая стройная дѣвочка лѣтъ двѣнадцати или тринадцати, третья женщина лѣтъ двадцати семи или двадцати восьми. Послѣдняя была одѣта наряднѣе другихъ. На. ея шеѣ, полузакрытой тонкою косынкой, блистали драгоцѣнные камни, и когда она повернулась лицомъ къ лунѣ, Кенелмъ увидалъ что она красавица, съ тѣмъ родомъ красоты который болѣе другихъ плѣняетъ поэтовъ и артистовъ, нѣсколько напоминавшая Форнарину Рафаэля, смуглая съ теплыми тонами.
Въ эту минуту въ открытомъ окнѣ показался высокій, полный мущина среднихъ лѣтъ, типъ человѣка семейнаго, богатаго и довольнаго. Онъ былъ лысъ, румянъ, съ небольшими бакенбардами.
-- Не пора ли идти въ комнаты? сказалъ онъ съ легкимъ иностраннымъ акцентомъ и громкимъ, чистымъ голосомъ ясно донесшимся до Кенелма.
-- Какъ ты несносенъ, Фрицъ, отвѣчала красивая женщина полусердито, полушутливо, тѣмъ тономъ какимъ говорятъ жены съ надоѣдающими мужьями. Твой другъ хмурился весь вечеръ, и только теперь, когда показалась луна, начинаетъ оживляться.
-- Луна дѣйствуетъ хорошо, какъ я слышалъ, на поэтовъ и другихъ безумцевъ, сказалъ лысый съ добродушнымъ смѣхомъ,-- но я не хочу чтобы моя маленькая племянница захворала опять когда только-что начала поправляться. Анни, или домой.
Дѣвочка неохотно повиновалась. Старуха тоже встала.