-- Такъ въ чемъ же онъ поступалъ не по вашему?

-- Не онъ, сказалъ Траверсъ угрюмо,-- а Сесилія. Понимаете ли что Георгъ именно такой мужъ какого бы я желалъ найти для нея. Сегодня утромъ я получилъ отъ него прекрасно написанное письмо, въ которомъ онъ проситъ меня позволить ему сдѣлать ей предложеніе.

-- Все это согласно съ вашимъ желаніемъ.

-- Да, но вотъ здѣсь-то и встрѣчается препятствіе. Я разумѣется сообщилъ объ этомъ Сесиліи, но она положительно несогласна и не можетъ сказать почему. Она не отрицаетъ что Георгъ красивъ и уменъ, что всякая дѣвушка могла бы гордиться имъ; но ей угодно говорить что она не можетъ любить его, а когда я спрашиваю почему же она не можетъ любить его, отвѣчаетъ только что не можетъ сказать. Это досадно.

-- Это досадно, отвѣчалъ Кенелмъ,-- но вѣдь любовь самая пустоголовая изо всѣхъ страстей; она никогда не внемлетъ разсудку. Самыя первыя начала логики ей неизвѣстны. Любовь не знаетъ отчего, какъ сказалъ одинъ изъ латинскихъ поэтовъ что писалъ любовные стихи называвшіеся элегіями,-- названіе которое мы въ новѣйшія времена присвоили похороннымъ пѣснопѣніямъ. Я съ своей стороны не могу понять какъ можно ожидать чтобы человѣкъ добровольно разсудилъ лишиться разсудка. И если миссъ Траверсъ не можетъ лишиться разсудка на томъ основаніи что такъ дѣлаетъ Георгъ Бельвойръ, то вы до дня страшнаго суда будете не въ состояніи убѣдить ее сдѣлать это.

Траверсъ невольно улыбнулся, но отвѣчалъ серіозно:

-- Разумѣется я не захочу чтобы Сесилія вышла замужъ за человѣка который ей непріятенъ, но Георгъ не непріятенъ ей -- онъ можетъ понравиться всякой дѣвушкѣ; и дѣвушка съ такимъ умомъ, такая чувствительная, такая благовоспитанная, несомнѣнно полюбитъ послѣ брака добраго и уважаемаго человѣка, особливо если у нея не было прежде другихъ привязанностей -- которыхъ у Сесиліи разумѣется никогда не было. Если я не хочу принуждать волю дочери, то не хочу и отказаться отъ своей. Понимаете?

-- Совершенно.

-- Я тѣмъ болѣе склоненъ къ этому браку, превосходному во всѣхъ отношеніяхъ, что когда Сесилія появится въ Лондонѣ, гдѣ она еще не была, то несомнѣнно ея наружность и предполагаемое наслѣдство привлечетъ къ ней вниманіе всѣхъ искателей фортуны и титулованныхъ vauriens; и если любовь происходитъ отъ ничего, то можно ли быть увѣрену что она не полюбитъ какого-нибудь негодяя?

-- Я думаю, въ этомъ вы можете быть увѣрены, сказалъ Кенелмъ.-- Миссъ Траверсъ слишкомъ умна для этого.