-- Если во мнѣ есть что хорошее, сэръ, я обязанъ этимъ вамъ. Вспомните какимъ пьяницей и буйнымъ животнымъ я былъ когда въ первый разъ встрѣтилъ васъ. Но прогулки съ вами, разговоры вашего знакомаго, и длинное письмо безъ подписи которое вы прислали мнѣ изъ-за границы переродили меня.
-- Вы вѣрно много читали съ тѣхъ поръ какъ мы разстались?
-- Да; я членъ библіотеки и учебнаго общества нашихъ молодыхъ людей. И когда я вечеромъ берусь за книгу, въ особенности если это интересная повѣсть, мнѣ не нужно никакого общества.
-- Вы не встрѣтили другой дѣвушки которую могли бы полюбить и жениться на ней?
-- О, сэръ, отвѣчалъ Томъ,-- кто любилъ такъ безумно какъ я любилъ Джесси и только-что пришелъ въ себя, тотъ можетъ ли залѣчить свое сердце такъ же легко какъ сломанную ногу? Я не говорю что никогда не полюблю опять и не женюсь на другой женщинѣ. Я желалъ бы чтобъ это случилось. Но я знаю что буду побить Джесси до послѣдняго дня моей жизни; но не грѣховно, нѣтъ, не грѣховно. Я не желалъ бы оскорбить ее даже мыслью.
Затѣмъ послѣдовало долгое молчаніе.
Наконецъ Кенелмъ сказалъ:-- Вы обѣщали мнѣ принять участіе въ дѣвочкѣ съ цвѣточнымъ мячикомъ. Что сталось съ ней?
-- Она совершенно счастлива, сэръ. Моя тетка очень полюбила ее, и матушка тоже. Она часто приходитъ къ намъ по вечерамъ съ работой. Это живая, умная дѣвочка, и съ такими хорошими мыслями. По воскресеньямъ, если погода хорошая, мы отправляемся всѣ вмѣстѣ въ поля.
-- Она была для васъ утѣшеніемъ, Томъ?
-- О, да.