-- Это, сказалъ викарій,-- вѣдь и ваша дорога въ Кромвель-Лоджъ.
Тропинка вела ихъ чрезъ кладбище какъ ближайшій путь къ ручью. Лучи мѣсяца просвѣчивали сквозь деревья и покоились на старой могилѣ какъ бы играя вокругъ цвѣтовъ положенныхъ въ этотъ день рукой Лили на могильную плиту. Она шла рядомъ съ Кенелмомъ; старшіе шли на нѣсколько шаговъ впереди.
-- Какъ я была глупа, сказала она,-- что испугалась фальшиваго духа! Не думаю чтобы настоящій испугалъ меня, по крайней мѣрѣ явись онъ здѣсь, въ этомъ миломъ лунномъ свѣтѣ, на Божіей нивѣ!
-- Духи, имѣй они возможность являться иначе какъ въ волшебномъ фонарѣ, не вредили бы невиннымъ. И я удивляюсь почему мысль о ихъ появленіи всегда сопровождается представленіемъ объ ужасномъ, особенно у безгрѣшныхъ дѣтей, которымъ меньше всего причинъ бояться ихъ.
-- О, это правда, воскликнула Лили; -- но даже и въ зрѣломъ возрастѣ мы должны по временамъ испытывать сильнѣйшее желаніе видѣть духа и чувствовать какое бы это было утѣшеніе и радость.
-- Я понимаю васъ. Если кто-нибудь очень намъ дорогой покинетъ эту жизнь, если мы такъ сильно чувствуемъ тяжесть разлуки что постигаемъ что жизнь, какъ вы прекрасно выразили, никогда не умираетъ; тогда я понимаю что тоскующій по покойномъ можетъ желать увидать отшедшаго, хотя бы для того только чтобы спросить: "счастливъ ли ты? могу ли я надѣяться что мы опять встрѣтимся чтобы никогда, никогда не разлучаться?"
Голосъ Кенелма дрожалъ когда онъ говорилъ это: слезы наполнили его глаза. Смутная, безотчетная, непреодолимая грусть пронеслась по его сердцу какъ тѣнь птицы съ темными крылами проносится надъ спокойнымъ ручьемъ.
-- Вы еще никогда не чувствовали этого? спросила Лили съ сомнѣніемъ, кроткимъ голосомъ полнымъ нѣжной жалости, остановясь и смотря ему въ лицо.
-- Я? Нѣтъ. Я еще не терялъ никого кого бы любилъ такъ чтобы желать увидѣть опять. Я только думалъ что подобную потерю можетъ испытать каждый изъ насъ прежде чѣмъ мы сами исчезнемъ изъ вида.
-- Лили! позвала мистрисъ Камеронъ остановясь у воротъ кладбища.