Онъ поднялъ голову услыша ея шаги и ея милый голосъ, и лицо его было такъ печально что на глазахъ ея, при взглядѣ на него, выступили слезы. Она положила руку на его плечо и оказала съ мольбою:
-- Любезный сэръ-Питеръ, что такое? Что случилось?
-- Ничего, ничего, душа моя, отвѣчалъ сэръ-Питеръ поспѣшно собирая дрожащими руками разбросанные листки признанія Кенелма.-- Не спрашивайте, не говорите объ этому. Это одно изъ разочарованій ожидающихъ каждаго изъ насъ, когда мы основываемъ наши надежды на невѣдомой волѣ другихъ.
Потомъ, замѣтивъ что слезы потекли по блѣднымъ, красивымъ щекамъ дѣвушки, онъ взявъ ея руку въ обѣ свои, поцѣловалъ ее въ лобъ и сказалъ шепотомъ:
-- Красавица моя, какъ вы были добры со мной! Да благословитъ васъ Богъ. Какою прекрасною женой будете вы!
Сказавъ это, онъ вышелъ поспѣшно изъ комнаты въ отворенную дверь сада. Она послѣдовала за нимъ безсознательно, недоумѣвая, но прежде чѣмъ догнала его, онъ обернулся, ласково махнулъ ей рукою и ушелъ одинъ по густой сосновой аллеѣ посаженной въ память рожденія Кенелма.
ГЛАВА II.
Кенелмъ прибылъ въ Эксмондгамъ какъ разъ когда было время переодѣваться къ обѣду. Пріѣздъ его не былъ неожиданностью, такъ какъ сэръ-Питеръ на другой день послѣ полученія его письма сообщилъ леди Чиллингли что Кенелмъ увѣдомилъ его что пріѣдетъ на дняхъ.
-- Давно пора, сказала леди Чиллингли.-- Письмо его съ тобой?
-- Нѣтъ, милая Каролина. Онъ конечно кланяется тебѣ. Бѣдный малый.