-- Вліяніе юпки полагаю, замѣтилъ Кенелмъ сухо.
-- Желалъ бы я по совѣсти отвѣтить вамъ: "нѣтъ", сказалъ пѣвецъ, сильно краснѣя.-- Но отъ худшаго, отъ всего что навсегда преградило бы путь которому я ввѣряю судьбу свою, это всего что сдѣлало бы меня недостойнымъ той чистой любви которая, надѣюсь, ожидаеть меня и увѣнчаетъ мои грезы счастія, ото всего этого спасла меня улыбка на безгрѣшномъ дѣтскомъ личикѣ, которая слѣдила за мною повсюду. Одинъ только разъ я былъ на краю гибели: я безъ содроганія не могу вспомнить этого часа. То было въ Лоскомбѣ.
-- Въ Лоскомбѣ!
-- Въ искушеніи къ страшному преступленію, мнѣ показалось что я слышу голосъ говорившій: "не хорошо, помните о ребенкѣ". Въ томъ суевѣріи которое легко принимается за божественное предостереженіе, когда воображеніе болѣзненно возбуждено, а совѣсть, хотя на минуту усыпленная, спитъ однако такъ чутко что дуновеніе вѣтерка, паденіе листа можетъ пробудить ее въ ужасѣ, я принялъ тотъ голосъ за голосъ моего ангела-хранителя. Одумавшись послѣ и сопоставивъ голосъ этотъ со смысломъ тѣхъ строкъ которыя вы такъ кстати прочли мнѣ на слѣдующій день, я заключилъ что спасительный голосъ былъ вашъ.
-- Сознаюсь въ свой дерзости, извините ее.
Пѣвецъ схватилъ руку Кенелма, и съ чувствомъ сжалъ ее.
-- Извинить! О, когда бы вы знали какъ я долженъ быть вамъ вѣчно благодаренъ! Внезапный голосъ, раскаяніе и ужасъ пробужденные имъ во мнѣ были усилены рѣзкими строками которыя на слѣдующій день Заставили меня удалиться содрогаясь отъ моего. "вожделѣннаго грѣха". То былъ поворотный пунктъ въ моей жизни. Съ этого дня необузданный бродяга былъ убитъ во мнѣ. Этимъ я не хочу сказать что во мнѣ умерла любовь къ природѣ и пѣснѣ, которая такъ манила бродягу, но ненависть къ порядку въ жизни и привычкахъ и къ серіозному труду -- вотъ что было убито. Я уже пересталъ шутить своимъ призваніемъ, и взялся за него какъ за серіозный долгъ. И когда я увидѣлъ ее, для меня взрощенную и хранимую судьбой, она предстала глазамъ моимъ уже не игривымъ ребенкомъ; въ лицѣ ея уже теплилась заря женской души. Только два года прошло съ того памятнаго для меня дня. Однако теперь мое положеніе обезпечено. И если еще не упрочена слава моя, то по крайней мѣрѣ я могу смѣло сказать любимой женщинѣ: "Пришло время когда безъ страха за наше будущее я могу просить тебя быть моею".
Пѣвецъ говорилъ съ такимъ жаромъ, съ такою страстью, что Кенелмъ молча далъ ему время оправиться. Онъ съ удовольствіемъ молчалъ въ тишинѣ вечера незамѣтно переходящаго отъ багрянаго заката къ звѣздному сумраку, охотно шепталъ яро себя: "и для меня тоже наступило время".
Черезъ нѣсколько минутъ пѣвецъ снова заговорилъ бодро и весело:
-- Теперь ваша очередь, скажите давно знакомы вы съ предметомъ вашей любви? Судя по нашему прежнему разговору вы должно-быть не долго любили особу, руки которой искали и добились.