И поетъ онъ, поетъ, беззаботно поетъ;
Идетъ рыцарь Ниротейнъ, внизъ дорогой идетъ,
И собаки его впереди.
Неоконченная любовная пѣсня -- отчего неоконченная? Это "отчего" Кенелму не дано было разгадать. Эта пѣсня передавала въ поэтической формѣ прелестнѣйшую въ свѣтѣ волшебную сказку которую особенно любила Лили; Левъ обѣщалъ ей изложить эту сказку въ стихахъ, но окончить ихъ не иначе какъ въ ея присутствіи и съ ея одобреніемъ.
ГЛАВА VII
Если я не рѣшился передать на бумагѣ слова краснорѣчиваго искателя славы, а слава -- дитя земли, еще менѣе осмѣлюсь я повѣрить бумагѣ все что происходило въ молчаливомъ сердцѣ искателя любви -- любовь дитя небесъ.
Съ того часа какъ Кенелмъ Чиллингли разстался съ Вальтеромъ Мельвилемъ, до поздняго утра слѣдующаго дня, лѣтнее веселіе внѣшней природы, которая по временамъ и часто обманчиво предлагаетъ душѣ человѣка вопросы и отвѣты ей самой, бездушной, принадлежащіе, разсѣяло мрачность его опасеній.
Нѣтъ сомнѣнія, Валтерь Мельвиль никто иной какъ возлюбленный покровитель Лили; нѣтъ сомнѣнія, она та невѣста которую возрастила и сохранила для него судьба. Но, въ этомъ вопросѣ, рѣшающій голосъ принадлежалъ самой Лили. Оставалось еще узнать обманулся ли Кенелмъ въ той надеждѣ которая со времени ихъ послѣдняго прощанія сдѣлала для него міръ столь прекраснымъ. Во всякомъ случаѣ, какъ относительно ея самой такъ и своего соперника, онъ обязанъ заявить права свои на ея выборъ. И чѣмъ болѣе онъ припоминалъ все что говорила ему Лиди о своемъ покровителѣ, такъ открыто, такъ искренно высказывая свою привязанность и благодарность, тѣмъ убѣдительнѣе разсудокъ опровергалъ его опасенія нашептывая: "такъ могъ бы ребенокъ говорить о родителѣ, но не такъ дѣвушка говоритъ о любимомъ человѣкѣ; она едва рѣшается хвалить его".
Словомъ, когда, незадолго предъ полуднемъ, Кенелмъ перешелъ мостъ и снова ступилъ на волшебную землю Грасмира, въ немъ не было унынія, онъ шелъ бодро.
Въ отвѣтъ на его вопросы, служанка отворившая ему дверь "сказала что ни мистера Мельвиль, ни миссъ Мордантъ нѣтъ дома; они только-что вмѣстѣ ушли гулять. Онъ ужь готовъ было уйти когда мистрисъ Камеронъ вошла въ залу и скорѣе жестомъ чѣмъ словомъ пригласила его войти. Кенелмъ вошелъ вслѣдъ за нею въ гостиную и усѣлся подлѣ нея. Онъ было хотѣлъ заговорить, но она прервала его; звукъ ея голоса совершенно утратилъ свою обычную томность и былъ такъ рѣзокъ и пронзителенъ что походилъ на крикъ смятенія.