Дурное предзнаменованіе. Опятъ предъ его глазами встала сѣдая башня, опять въ ушахъ его зазвучала трагически повѣсть о Флетвудахъ. Недосказанное держало молодаго человѣка въ какомъ-то заколдованномъ молчаніи. Мистрисъ Камеронъ продолжала:
-- Я сказала что отецъ сдѣлался нищимъ, онъ умеръ медленно въ постели. Одинъ только вѣрный другъ не покинулъ этой постели: юноша котораго талантъ поддержало его богатство. Онъ вернулся изъ чужихъ краевъ съ небольшою суммой денегъ сбереженныхъ имъ послѣ продажи кое-какихъ картинъ и рисунковъ сдѣланныхъ имъ во Флоренціи. Эти деньги дали кровъ старику и двумъ безпомощнымъ убитымъ женщинамъ, нищимъ какъ и онъ, его дочери и вдовѣ его сына. Когда эти деньги вышли молодой человѣкъ спустился съ высоты своего призванія, нашелъ какимъ-то образомъ практическія занятія, какъ ни чужды были они его наклонностямъ, и три существа которыхъ онъ содержалъ своими трудами никогда не нуждались ни въ кровѣ, ни въ пищѣ. Чрезъ нѣсколько недѣль послѣ ужасной смерти мужа, молодая вдова (она еще и году не была замужемъ) родила ребенка-дочь. Она не перенесла родовъ и вскорѣ скончалась. Этотъ новый ударъ порвалъ слабую нить жизни бѣднаго отца. Обоихъ хоронили въ одинъ день. Предъ смертью оба просили объ одномъ и томъ же двоихъ близкихъ имъ, сестру преступника и юнаго благодѣтеля старика. Вотъ ихъ просьба: чтобы новорожденнаго ребенка воспитывали въ совершенномъ невѣдѣніи о ея рожденіи и преступленіи и позорѣ ея отца. Она не должна была просить милостыни у богатыхъ и знатныхъ родственниковъ, которые не удостоили даже словомъ участія безвиннаго отца и жену преступника. Это обѣщаніе исполнялось до сей минуты. Я дочь раззорившагося богача. Имя которое я ношу, имя данное моей племянницѣ, не принадлежитъ намъ: только родственныя связи далекаго времени даютъ намъ право на него. Я не вышла замужъ. Я была помолвлена за представителя извѣстной фамиліи который долженъ былъ получить за мною блестящее приданое; день свадьбы былъ уже назначенъ когда разразился громъ. Я съ тѣхъ поръ никогда уже не видала своего жениха. Онъ уѣхалъ за границу и тамъ умеръ. Кажется онъ любилъ меня, онъ зналъ что я его люблю. Кто можетъ осуждать его за то что онъ меня бросилъ? Кто могъ бы жениться на сестрѣ преступника? Кто захочетъ жениться на дочери преступника? Кто, кромѣ одного человѣка? Того человѣка который знаетъ тайну и хранитъ ее, того человѣка который, мало заботясь о другихъ сторонахъ воспитанія, вкоренилъ въ ребенкѣ такую любовь къ правдѣ, такое чуткое чувство чести что узнай она позоръ омрачившій ея рожденіе она умерла бы отъ муки.
-- Но развѣ на свѣтѣ есть только одинъ человѣкъ, вскричалъ Кенелмъ внезапно поднимая голову, до тѣхъ поръ склоненную, съ гордостью несвойственною обыкновенно его кроткому лицу:-- Развѣ одинъ только человѣкъ на свѣтѣ не счелъ бы дѣвушку у ногъ которой онъ желаетъ сказать: "будьте владычицей моей жизни" выше всѣхъ грѣховъ совершенныхъ до ея рожденія? Развѣ одинъ только человѣкъ на свѣтѣ думаетъ что любовь къ правдѣ и чувство чести высшія добродѣтели для мущины и женщины, хотя бы отцы ихъ были пираты, столь же безпощадные какъ отцы норманскихъ королей, или обманщики столь же безсовѣстные въ дѣлахъ своего интереса, какъ вѣнчанные представители знаменитыхъ родовъ Цезарей, Бурбоновъ, Тюдоровъ, Стюартовъ? Благородство, какъ геній, прирожденны. Какъ, одинъ только человѣкъ способенъ сохранить ея тайну, сохранить тайну которая могла бы смутить сердце содрогающееся предъ стыдомъ! Мы, Чиллингли, родъ темный, ничѣмъ не прославившійся, но болѣе тысячи лѣтъ мы были англійскими джентльменами. Хранить ея тайну, чтобы не причинить ей страданій? Еслибъ я всю жизнь провелъ съ нею въ Камчаткѣ, то и тамъ ея тайна была бы, даже для собственныхъ глазъ моихъ, "непроницаемо одѣта уваженіемъ и любовью".
Этотъ взрывъ страсти показался мистриссъ Камеронъ безсмысленною декламаціей, продуктомъ горячей головы неопытнаго юноши, и оставляя его безъ всякаго вниманія, подобно великому юристу отвергающему какъ вздоръ цвѣтистое краснорѣчіе своего младшаго собрата, краснорѣчіе въ которомъ когда-то съ наслажденіемъ упражнялся самъ великій юристъ, или подобно женщинѣ пережившей уже романтическую пору и считающей однимъ пустословіемъ какое-нибудь романтическое чувство сводящее съ ума ея молодую дочку, мистрисъ Камеронъ сказала просто:
-- Все это пустыя рѣчи, мистеръ Чиллингли; обратимся къ сущности вопроса. Послѣ всего что я сказала удерживаете ли вы намѣреніе дѣлать предложеніе моей племянницѣ?
-- Удерживаю.
-- Какъ! воскликнула она съ негодованіемъ, и съ великодушнымъ негодованіемъ; -- какъ, даже еслибы вамъ удалось получить согласіе вашихъ родителей на бракъ съ дочерью человѣка приговореннаго къ каторгѣ, или вопреки обязанностямъ сына относительно его родителей скрыть отъ нихъ этотъ фактъ, можете-ли вы, находясь въ такомъ положеніи что сплетни будутъ заниматься вопросомъ о томъ кто и что такое будущая леди Чиллингли, можете ли вы думать что истина не будетъ наконецъ открыта? Неужели вы, человѣкъ совершенно посторонній, котораго мы знаемъ только нѣсколько недѣль, неужели вы имѣете право сказать Валтеру Мельвилю: "Откажитесь для меня отъ вашей единственной награды за великодушныя жертвы, за неизмѣнную преданность, за бдительную нѣжность столькихъ терпѣливыхъ годовъ".
-- Я думаю, сударыня, воскликнулъ Кенелмъ болѣе изумленный и пораженный въ сердцѣ этимъ воззваніемъ нежели предшедшими открытіями.-- Я думаю что когда мы въ послѣдній разъ видѣлись, когда я открылъ вамъ мою любовь къ вашей племянницѣ, когда вы одобрили мое намѣреніе отправиться домой и испросить согласіе моего отца, я думаю тогда было время сказать: "Нѣтъ, васъ предупредилъ уже другой, имѣющій на ея руку большія и несомнѣнныя права".
-- Богъ свидѣтель что я не знала тогда, не подозрѣвала даже чтобы Валтеръ Мельвиль мечталъ жениться на дѣвочкѣ выросшей на его глазахъ. Вы не можете не признать что я старалась разстроить ваше намѣреніе, я не могла сдѣлать ничего больше не разказавъ тайну рожденія Лиди, а на это можно было рѣшаться только въ крайности. Но я надѣялась что отецъ вашъ не согласится на вашъ бракъ, что его отказъ прекратитъ дальнѣйшее ваше знакомство съ Лиди, и открывать ея тайну не будетъ надобности. Только послѣ вашего отъѣзда, два дня тому назадъ, я получила отъ Валтера Мельвиля письмо раскрывшее мнѣ то о чемъ я никогда прежде не догадывалась. Вотъ это письмо, прочтите его, и тогда скажите рѣшитесь ли вы стать соперникомъ съ тѣмъ....
Она не договорила, ослабѣвъ отъ напряженія, подала ему письмо а стала слѣдить острымъ, серіознымъ и жаднымъ взглядомъ за выраженіемъ его лица пока онъ читалъ.