-- Теперь, сэръ, что вы скажете? Вы знаете Лили не болѣе какъ недѣль пять. Что значатъ лихорадочныя мечты пяти недѣль въ сравненіи съ полною преданности жизнью подобнаго человѣка! Достанетъ ли у васъ смѣлости повторить: "я настаиваю"?
Кенелмъ спокойно махнулъ рукой, какъ бы отмахивая всякую возможность упрека или оскорбленія, и сказалъ устремляя мягкій задумчивый взглядъ на тревожныя черты тетки Лили:
-- Этотъ человѣкъ достойнѣе ея чѣмъ я. Онъ проситъ васъ въ своемъ письмѣ приготовить вашу племянницу къ перемѣнѣ въ отношеніяхъ его къ ней, что боится сдѣлать самъ слишкомъ неожиданно. Сдѣлали ли вы это?
-- Да; въ тотъ же вечеръ какъ получила письмо.
-- И... вы колеблетесь; скажите правду, умоляю васъ. И она....
-- Она, отвѣчала мистрись Камеронъ, чувструя невольную необходимость повиноваться такому молящему голосу,-- она казалось была сперва поражена и прошептала: "Это сонъ, не можетъ быть чтобъ это была правда, не можетъ быть! Я жена Льва, я, я! Я его судьба! Во мнѣ его счастіе!" Потомъ она разсмѣялась своимъ милымъ дѣтскимъ смѣхомъ, и обнявъ меня проговорила: "Вы шутите, тетя; онъ не могъ писать этого!" Я показала ей эту часть его письма; когда она сама убѣдилась лицо ея сдѣлалось очень серіозно, больше похоже на лицо женщины чѣмъ я когда-нибудь видѣла; помолчавъ она воскликнула со страстью: "Можете ли вы думать, могу ли я сама думать, что я такъ дурна, такъ неблагодарна чтобы сомнѣваться что я должна отвѣчать когда Левъ спроситъ меня захочу ли я сказать или сдѣлать что-нибудь для его счастья? Еслибы такое сомнѣніе было въ моемъ сердцѣ, я бы вырвала его!" О, мистеръ Чиллингли, она не могла бы быть счастлива съ другимъ зная что испортила жизнь тому кому она такъ много обязана, хотя она никогда не увядать насколько больше обязана ему!-- Кенелмъ не возражалъ на это замѣчаніе, тогда она продолжала:-- Я буду съ вами вполнѣ откровенна, мистеръ Чиллингли. Я не была довольна обращеніемъ и взглядами Лили на слѣдующее утро, то-есть вчера. Я боялась что въ умѣ ея могла происходить борьба при мысли о васъ. И когда Валтеръ, придя сюда вечеромъ, заговорилъ о васъ, сказалъ что встрѣчалъ васъ прежде въ своихъ сельскихъ прогулкахъ, но узналъ ваше имя только вчера разставаясь съ вами и мосту у Кромвель-Лоджа, я замѣтила что Лили поблѣднѣла и вскорѣ ушла въ свою комнату. Боясь что свиданіе съ вами, хотя и не измѣнитъ ея рѣшенія, но можетъ уменьшить ея счастіе съ тѣмъ кого одного она можетъ и должна выбрать, я рѣшила отправиться сегодня утромъ къ вамъ и обратиться къ вашему уму и сердцу, какъ обращалась теперь, повидимому, напрасно. Тш! я слышу его голосъ.
Мельвиль вошелъ въ комнату подъ руку съ Лили. Красивое лицо художника сіяло неизъяснимою радостью. Оставивъ Лили онъ какъ бы однимъ прыжкомъ очутился около Кенелма и съ чувствомъ пожалъ его руку говоря:
-- Я узналъ что вы уже прежде были дорогимъ гостемъ въ этомъ домѣ. Пусть это всегда будетъ такъ; говорю вамъ это отъ своего имени и (я ручаюсь за нее) отъ имени моей прекрасной невѣсты, которой кажется нѣтъ надобности представлять васъ.
Лили приблизилась и очень спокойно протянула руку. Кенелмъ скорѣе дотронулся нежели пожалъ ее. Его сильная рука дрожала какъ листъ. Однако онъ рѣшился взглянуть не ея лицо. Вся краска сбѣжала съ него, но выраженіе показалось ему удивительно, жестоко покойнымъ.
-- Ваша невѣста, ваша будущая жена! сказалъ онъ художнику преодолѣвъ свое волненіе при одномъ взглядѣ на ея спокойное лицо.-- желаю вамъ счастія; всякаго счастія для васъ, миссъ Мордантъ. Вы сдѣлали благородный выборъ.