-- Какой я былъ эгоистъ! продолжалъ Кенелмъ.-- Я бы долженъ больше думать о васъ, о вашей карьерѣ, о вашей женитьбѣ; простите меня.
-- Простить васъ, простить! Развѣ не вамъ я обязанъ всѣмъ, даже счастіемъ скоро назвать Эмилію своею? Еслибы вы не пріѣхали въ Гревлей, не сказали: "Будь моимъ другомъ!" чѣмъ бы я былъ теперь? Чѣмъ?
На слѣдующій день друзья оставили Неаполь, и направили путь свой къ Англіи, не пускаясь дорогой въ долгіе разговоры. Прежняя разговорчивость и причудливость Кенелма совершенно покинули его. Вы не могли бы представить себѣ болѣе скучнаго товарища. Онъ могъ бы быть героемъ дамской повѣсти.
Только разставаясь въ Лондонѣ, Кенелмъ обнаружилъ болѣе внутреннихъ побужденій и внѣшнихъ движеній чѣмъ его генеологическія Плотвы подымающіяся со дна на поверхность тихаго пруда.
-- Если я правильно понялъ васъ, Томъ, то воя происшедшая въ васъ перемѣна, это забвеніе мучительныхъ воспоминаній, совершилась, и совершилась прочно, давъ вамъ возможность со спокойнымъ сердцемъ предаться общественной дѣятельности и мирнымъ наслажденіямъ домашняго очага, въ тотъ вечеръ когда вы увидѣли ту чье лицо преслѣдовало васъ счастливою женой другаго, и замѣтили что или лицо ея тогда измѣнилось, или ваше сердце.
-- Совершенно вѣрно. Я могъ бы выразить это иначе, но фактъ остается тотъ же.
-- Да благословитъ васъ Богъ, Томъ, да наградить Онъ васъ успѣхомъ въ жизни, и домашнимъ счастіемъ, оказавъ Кенелмъ, крѣпко сжимая руку своего друга у дверей вагона который долженъ былъ прикатить Тома къ предмету его любви, къ богатству, къ блестящему положенію въ свѣтѣ, его, бывшаго деревенскаго буяна.
ГЛАВА X.
Зимній вечеръ въ Мольсвикѣ очень непохожій на зимній закатъ солнца въ Неаполѣ. На дворѣ очень холодно. Выпалъ небольшой снѣгъ за которымъ тотчасъ послѣдовавъ сильный, ясный морозъ, такъ что мостовая какъ бы осыпана бѣлыми блестками. Кенелмъ Чиллингли вошелъ въ городъ пѣшкомъ, но на этотъ разъ не имѣя за спиной ранца. Проходя по главной улицѣ, онъ остановился на минуту предъ дверью Уылла Сомерса. Лавка была заперта. Нѣтъ, онъ не остановится здѣсь чтобы получить извѣстіе окольными путями. Онъ пойдетъ открыто и мужественно въ Грасмиръ. Онъ удивить обитателей его своимъ внезапнымъ появленіемъ. Чѣмъ скорѣе онъ воспользуется опытностью Тома, тѣмъ лучше. Онъ пріучилъ свое сердце полагаться на этотъ опытъ, и это возвратило прежнюю твердость его шагу. Въ его гордой осанкѣ и сіяющемъ лицѣ снова можно было увидать старую гордость индиферентизма, который держитъ себя въ сторонѣ отъ шумнаго волненія и условной суетности тѣхъ кого эта философія или жалѣетъ, или презираетъ.
-- Ха, ха! смѣялся тотъ который, подобно Свифту, никогда не смѣялся вслухъ, и часто смѣялся не слышно.-- Ха, ха, я буду заклинать призракъ моего горя. Никогда ужъ онъ не станетъ преслѣдовать меня. Если это буйное существо, котораго любовь могла бы довести до преступленія, если оно излѣчилось отъ любви только тѣмъ что посѣтило жилище женщины чье лицо измѣнилось для него когда ея улыбки и слезы стали принадіежать другому, то на мнѣ тѣмъ болѣе изгладились всѣ слѣды этой любви. Я наслѣдникъ Чиллингли! Я родственникъ Миверса! Я ученикъ Велби! Я, я Кенелмъ Чаиллингли, такъ....