-- Увы! это памятникъ нашей бѣдной Лали.
-- И она умерла не будучи замужемъ?
Говоря это, Кенелмъ взглянулъ вверхъ, и въ то самое время солнце выглянуло изъ мрачнаго утренняго тумана "Такъ я могу назвать тебя моею", подумалъ онъ, "назвать тебя моею когда мы опять встрѣтимся".
-- Не замужемъ, да, продолжалъ священникъ.-- Она дѣйствительно была невѣстой своего покровителя; свадьба была назначена осенью, по возвращеніи его съ береговъ Рейна. Онъ поѣхалъ туда чтобы написалъ на мѣстѣ свою лучшую картину, которая теперь получила такую извѣстность: "Роландъ рыцарь отшельникъ, смотрящій на оконную рѣшетку монастыря чтобы хоть мелькомъ увидать святую монахиню". Только-что Мельвиль уѣхалъ какъ показались уже всѣ симптомы болѣзни которая была смертельна для Лили; помощь врачей оказалось напрасна -- у нея была скоротечная чахотка. Она всегда была очень нѣжнаго сложенія, но признаковъ чахотки въ ней не замѣчалось. Мельвиль вернулся только за день или за два до ея смерти. Милое дитя, наша Лили, какъ мы всѣ грустили по ней! бѣдные конечно не менѣе другихъ; они вѣрили въ ея волшебныя чары.
-- А менѣе всѣхъ, повидимому, грустилъ тотъ за кого она должна была выдти замужъ?
-- Онъ? Мельвиль? Какъ можете вы быть такъ несправедливы къ нему? Нѣкоторое время горе его было глубокое, гнетущее.
-- Нѣкоторое время! какое время? сказалъ Кенелмъ, но такъ тихо что ректоръ не могъ слышать его.
Они шли молча. Мистеръ Эмлинъ заговорилъ опять:
-- Замѣтили ли вы текстъ на памятникѣ Лили? Она продиктовала его сама наканунѣ смерти. Я былъ тогда съ ней и при послѣднихъ минутахъ ея также.
-- Вы были, вы были при ея кончинѣ? Прощайте, мистеръ Эмлинъ; вотъ уже близко садовая калитка. И, простите меня, я желалъ бы видѣть мистера Мельвиля одного.