-- Что-то здѣсь въ моемъ сердцѣ говоритъ мнѣ что онъ еще полюбитъ меня; а если нѣтъ, я буду довольна ставъ его другомъ.
ГЛАВА XV.
Въ то время какъ происходилъ этотъ разговоръ между Сесиліей и леди Гленальвонъ, Гордонъ Чиллингли сидѣлъ одинъ съ Миверсомъ въ комфортабельной квартирѣ стараго циника-холостяка. Гордонъ завтракалъ у своего родственника, но завтракъ былъ давно уже конченъ; между ними завязался разговоръ весьма интересный для младшаго и не лишенный также интереса для старшаго.
Дѣйствительно, Чиллингли Гордонъ, въ краткій промежутокъ протекшій со дня вступленія его въ Палату Общинъ, успѣлъ пріобрѣсти славу которая облегчаетъ человѣку доступъ въ высшія сферы парламентской карьеры -- славу не столько блестящую, сколько прочную. Природа не одарила его качествами геніальнаго оратора, ни энтузіазмомъ, ни воображеніемъ; она не дала ему неосторожныхъ порывовъ жгучаго слова изливающагося изъ страстнаго сердца. Но онъ обладалъ свойствами нужными для того чтобы говорить убѣдительно: у него былъ чистый, металлическій голосъ, жесты благовоспитаннаго человѣка приличные случаю, не лишенные достоинства, хотя можетъ-быть слишкомъ тихіе, всегда готовые отвѣты, прилежаніе и правильная метода для изложенія подготовленныхъ доказательствъ принципа или факта. Но главныя достоинства за которыя цѣнили его вожди собранія, были здравый смыслъ и свѣтскій тактъ дѣлавшіе его надежнымъ ораторомъ. Этими достоинствами онъ былъ много обязанъ своимъ частымъ бесѣдамъ съ Чиллингли Миверсомъ. Этотъ джентльменъ, благодаря ли своимъ качествамъ человѣка общественнаго, или вліянію газеты Londoner на общественное мнѣніе, пользовался интимными сношеніями съ вождями всѣхъ партій и былъ вполнѣ пропитанъ свѣтскою мудростью. "Ни что, говорилъ онъ, не вредитъ такъ молодому парламентскому оратору, какъ крайность мнѣній въ ту или другую сторону. Остерегайтесь этого. Всегда допускайте что многое можетъ быть сказано съ обѣихъ сторонъ. Когда вожди вашей стороны впадаютъ въ крайность, вы можете безразлично идти за или противъ нихъ, смотря по тому что болѣе согласно съ вашею книжкой.
-- Итакъ, сказалъ Миверсъ, лежа на диванѣ и докуривая вторую сигару (онъ никогда не позволялъ себѣ болѣе) итакъ, я думаю, мы довольно ясно опредѣлили въ какомъ именно тонѣ должна быть ваша сегодняшняя рѣчь. Это важный случай.
-- Правда. Первый разъ пренія такъ устроилась то мнѣ придется говорить часовъ въ десять или позднѣе. Это само по себѣ ужь есть большой шагъ; мнѣ приходится отвѣчать кабинетъ-министру, къ счастію онъ малый не далекій. Какъ вы думаете, не рискнуть ли мнѣ на какую-нибудь шутку или по крайней мѣрѣ остроту.
-- На его счетъ? Положительно нѣтъ. Хотя его обязаности принуждаютъ его проводить эту мѣру, тѣмъ не менѣе окь далеко не былъ сторонникомъ ее когда она обсуждалась въ кабинетѣ. И хотя, какъ вы говорите, онъ недалекъ, но именно этого рода посредственности существенно необходимы для составленія всякаго респектабельнаго кабинета. Шутить надъ нимъ! Знайте что кроткая посредственность не любитъ шутокъ -- на свой счетъ. Тщеславный человѣкъ! ловите случай который представляетъ вамъ то обстоятельство что вы не одобряете его мѣры и заставьте его хвалить васъ: льстите ему. Но будетъ о политикѣ. Всегда вредно обдумывать слишкомъ долго то что вы уже рѣшили говорить. Взвѣшивая слова свои слишкомъ тщательно, можно впасть въ слишкомъ большую серіозность, и поступить нескромно. Итакъ Кенелмъ возвратился?
-- Да. Я узналъ объ этомъ вчера вечеромъ у Уайта отъ Траверса. Сэръ-Питеръ заходилъ къ Траверсу.
-- Траверсъ продолжаетъ одобрять ваше сватовство за его дочери?
-- Мнѣ кажется болѣе чѣмъ когда-нибудь. Успѣхъ въ Парламентѣ сильно дѣйствуетъ на человѣка который имѣетъ успѣхъ въ свѣтѣ и уважаетъ мнѣніе клубовъ. Но вчера вечеромъ онъ былъ радушнѣе обыкновеннаго. Между вами, кажется немного побаивается чтобы Кенелмъ не одѣлался моимъ соперникомъ. Я вывелъ это заключеніе изъ его намека на не совсѣмъ непріятный разговоръ который имѣлъ съ нимъ сэръ-Питеръ.