-- А! сказалъ дядя:-- это похоже на тебя, Эльзи; всегда готова взвалить чужую вину на свои плечи. Хорошо, хорошо, не будемъ больше говорить объ этомъ. Теперь скажите мнѣ вы, мой молодой другъ, что заставляетъ васъ совершать пѣшеходныя странствованія? Причуды молодаго человѣка?
Говоря это онъ очень пристально глядѣлъ на Кенелма, и взглядъ его былъ взглядъ умнаго человѣка привыкшаго наблюдать лица тѣхъ съ кѣмъ онъ говоритъ. Рѣдко можно было встрѣтить на биржѣ или на базарѣ болѣе ловкаго дѣловаго человѣка чѣмъ мистеръ Бовиль.
-- Я путешествую пѣшкомъ для своего удовольствія, сэръ, отвѣчалъ Кенелмъ быстро и недовѣрчиво взглянувъ на него.
-- Разумѣется такъ, вскричалъ мистеръ Бовиль съ веселымъ смѣхомъ.-- Но кажется что вы не отказываетесь и отъ экипажа и пони когда можете получить ихъ даромъ, ха, ха! Простите, это шутка.
Тутъ мистеръ Бовиль, все съ тѣмъ же добродушіемъ, быстро перевелъ разговоръ на общіе предметы: успѣхи земледѣлія, виды на будущій урожай, хлѣбную торговлю, биржевыя дѣла вообще, политику, состояніе націи. Кенелмъ почувствовалъ что онъ дѣлаетъ это чтобы заставить его проговориться и выпытать, и давалъ на все однословные отвѣты говорившіе о его невѣжествѣ во всѣхъ затронутыхъ вопросахъ; въ заключеніе, еслибы философскій наслѣдникъ фамиліи Чиллингли имѣлъ обыкновенія удивляться, онъ былъ бы пораженъ когда мистеръ Бовиль всталъ, потрепалъ его по плечу и сказалъ съ видомъ величайшаго удовольствія:
-- Точь въ точь какъ я думалъ, сэръ; вы ничего не смыслите во всѣхъ этихъ предметахъ; вы родились и воспитаны джентльменомъ; ваша одежда не можетъ скрыть этого, сэръ. Эльзи была права. Другъ мой, оставь насъ на нѣсколько минутъ; мнѣ нужно кое о чемъ поговорить съ нашимъ молодымъ другомъ. Ты можешь пока приготовиться ѣхать со мной.
Эльзи встала изъ-за стола и послушно направилась къ двери. Тамъ она остановилась, обернулась и робко взглянула на Кенелма. Онъ естественно всталъ съ своего мѣста когда она встала и сдѣлалъ нѣсколько шаговъ какъ бы для того чтобъ отворить ей дверь. Ихъ взгляды встрѣтились. Онъ не могъ объяснить себѣ этого боязливаго взгляда; онъ былъ нѣженъ, въ немъ была и мольба, и смиреніе, и защита; человѣкъ привычный къ побѣдамъ надъ женщинами могъ бы подумать что въ немъ было нѣчто болѣе, нѣчто въ чемъ былъ ключъ ко всему. Но это нѣчто болѣе было неизвѣстнымъ языкомъ для Кенелма Чиллингли.
Когда мущины остались одни, мистеръ Бовиль сѣлъ и указалъ Кенелму сдѣлать то же.
-- Теперь, молодой человѣкъ, сказалъ онъ,-- мы съ вами можемъ поговорить на свободѣ. Это ваше вчерашнее приключеніе можетъ сдѣлаться самымъ большимъ счастіемъ для васъ какого только вы могли ожидать.
-- Я дѣйствительно счастливъ что могъ быть полезенъ вашей племянницѣ. Но ея собственное благоразуміе могло быть ея хранителемъ еслибъ она была одна и узнала, какъ узнала теперь, что мистеръ Комптонъ, сознательно или нѣтъ, обманулъ ее заставивъ думать что онъ не женатъ.