Дальше ему не дали говорить: такое неслыханное преступленье привело въ ярость даже самыхъ равнодушныхъ. Какъ звѣри, набросились они на него, схватили, и -- еслибы не вмѣшательство центуріона, то разорвали бы его на части.
-- Прочь!-- крикнулъ воинъ:-- надо вести этого богоотступника къ властямъ, мы и такъ уже потеряли тутъ много времени. Отведемъ обоихъ преступниковъ къ начальству, а тѣло жреца положите на носилки и отнесите въ его домъ.
Въ эту минуту, подошелъ къ центуріону какой-то жрецъ Изиды и сказалъ:
-- Именемъ нашей жреческой общины я требую эти останки нашего жреца.
-- Отдайте ему!-- сказалъ центуріонъ.-- А что, какъ убійца?
-- Онъ или въ безпамятствѣ, или спитъ
-- Не будь его преступленіе такъ ужасно, я бы пожалѣлъ его! Впередъ, однако, пора!-- И центуріонъ двинулся, сопровождаемый стражей съ обоими преступниками.
Народъ сталъ расходиться; какая-то дѣвушка подошла къ Олинфу и сказала:
-- Клянусь Юпитеромъ, здоровый молодчикъ! Теперь для каждой кошки есть отдѣльный кусокъ! Ну и весело-же будетъ, говорю вамъ, господа!
-- Ура! Ура!-- заревѣла толпа:-- одинъ для льва, другой для тигра! Славно!