Іона, въ сопровожденіи своихъ служанокъ, тоже направилась домой. Пройдя городскія ворота, она пошла, угнетенная всѣмъ пережитымъ, по длинной улицѣ, ведущей черезъ весь городъ. Дома стояли открыты, но еще нигдѣ не было движенія, благодаря раннему часу утра. Неожиданно появилось нѣсколько человѣкъ, сопровождавшихъ крытыя носилки; одинъ изъ нихъ выдѣлился и сталъ передъ Іоной; она подняла голову и громко вскрикнула: это былъ Арбакъ.
-- Прекрасная Іона!-- заговорилъ онъ нѣжнымъ голосомъ:-- прости, если я потревожу тебя въ твоей скорби, но преторъ, въ своей мудрой отеческой заботливости, отдалъ тебя подъ защиту твоего законнаго опекуна. Вотъ смотри -- тутъ полномочіе.
-- Ужасный человѣкъ! уйди съ дороги! закричала Іона:-- Ты убилъ моего брата, тебѣ, чудовище, руки котораго обагрены кровью брата, хотятъ поручить сестру! Что, ты блѣднѣешь? Тебя укоряетъ совѣсть, ты дрожишь передъ перунами мстящихъ боговъ! Прочь! оставь меня съ моимъ горемъ!
-- Твоя скорбь омрачаетъ твой разсудокъ, Іона,-- возразилъ Арбакъ, стараясь казаться спокойнымъ.-- Я тебя извиняю. Ты теперь, какъ и всегда, найдешь опять во мнѣ надежнаго друга; но большая дорога не мѣсто для нашего разговора. Сюда, рабы! Пойдемъ, носилки ожидаютъ тебя.
Удивленныя и испуганныя служанки столпились около Іоны и обнимали ея колѣни; старшая между ними воскликнула:
-- Арбакъ, вѣдь это противъ всякихъ законовъ! Развѣ не приказано, что-бы ближайшихъ родственниковъ умершаго въ теченіе девяти дней послѣ погребенія не безпокоить въ домѣ и не оскорблять въ ихъ одинокой печали?
-- Дѣвушка, замолчи!-- сказалъ Арбакъ, повелительно протянувъ руку: -- водворить беззащитную сироту въ домѣ ея опекуна не противорѣчитъ законамъ объ умершихъ. Я говорю, что у меня на то есть письменное рѣшеніе претора. Отнесите ее въ носилки!