-- Выпусти меня, выпусти! Не стану я требовать и золота твоего!
Слова едва проникали сквозь толстую дверь и Арбакъ снова разразился хохотомъ, потомъ топнулъ сильно ногой и сердито закричалъ:
-- Все золото Индіи не доставитъ тебѣ теперь и корки хлѣба. Пропадай, несчастный, за то, что ты угрожалъ Арбаку и могъ его погубить. Твои предсмертные крики не разбудятъ даже эхо въ этомъ подземельѣ. Оставайся-же здѣсь со всѣми ужасами голода и смерти!
-- О, помилосердуй, сжалься! Безчеловѣчный злодѣй!...-- слышались вопли Калена, но удалявшійся Арбакъ уже не слыхалъ дальше. Безобразная, раздувшаяся жаба лежала не шевелясь на дорогѣ; свѣтъ фонаря упалъ на уродливую гадину съ красными вывороченными глазами.-- Ты отвратительна и гадка,-- прошепталъ Арбакъ, осторожно обходя ее, чтобы не причинить ей никакого вреда:-- но ты не можешь навлечь на меня никакой бѣды, и потому можешь быть увѣрена въ свой безопасности на моей дорогѣ...-- И плотнѣе закутавшись въ плащъ, онъ поспѣшилъ выйти на чистый воздухъ.
Нидія съ ужасомъ слушала изъ своего уголка все происходившее. Завтра Главкъ долженъ былъ быть осужденъ! Но еще живъ былъ человѣкъ, который могъ спасти его, и этотъ человѣкъ былъ всего въ нѣсколькихъ шагахъ отъ нея! Ей слышны были его стоны, мольбы, проклятія, хотя звуки и доносились глухо до ея слуха. Онъ былъ запертъ, но она знала тайну его плѣна; если бы только она могла выбраться отсюда и дойти до претора, то можно было еще выпустить арестованнаго Калена и спасти Главка. Душевное волненіе давило ее, голова кружилась, мысли путались; Нидія чувствовала, что теряетъ разсудокъ, но сильнымъ напряженіемъ воли она превозмогла свою растерянность и, убѣдившись, что Арбака совершенно не слышно, стала пробираться, руководствуясь тонкимъ слухомъ, къ двери, за которой находился Каленъ. Тутъ она явственнѣе услыхала его жалобные стоны. Она три раза начинала говорить, но голосъ ея былъ слишкомъ слабъ, чтобы проникнуть черезъ толстую дверь. Наконецъ, она нащупала замокъ и приложила губы къ замочной скважинѣ; заключенный ясно услышалъ, что кто-то назвалъ его слабымъ голосомъ по имени. Волоса стали у него дыбомъ, кровь остановилась въ жилахъ... Что за таинственное существо могло проникнуть въ это ужасное одиночество?
-- Кто тамъ? Какой духъ или исчадіе ада зоветъ погибшаго Калена*?
-- Жрецъ,-- отвѣчала слѣпая,-- незамѣченная Арбакомъ, я сдѣлалась, по милости боговъ, свидѣтельницей его преступленія. Если я сумѣю сама выбраться изъ этихъ стѣнъ, то я могу тебя спасти. Но подойди ближе, чтобъ твой голосъ могъ достигнуть черезъ замочное отверстіе моего слуха, и отвѣчай на мои вопросы.
-- О, преблагословенное существо!-- радостно воскликнулъ жрецъ, сдѣлавъ, какъ ему сказала Нидія:-- Говори, спрашивай, я вѣкъ буду благодаренъ тебѣ, если ты меня освободишь!
-- Ну, такъ скажи: можешь ты доказать, что аѳинянинъ Главкъ невиненъ?
-- Могу, могу, передъ небомъ и землей я могу поклясться въ этомъ. Арбакъ -- убійца; развѣ онъ самъ не хвалился тутъ недавно, что онъ отравилъ аѳинянина? Мщеніе, трижды мщеніе на голову преступнаго египтянина!