-- Если покойный встрѣтилъ въ тотъ вечеръ Арбака и грозилъ ему, что откроетъ его притворство, его преступленіе, то мѣсто и время были очень благопріятны для разсвирѣпѣвшаго египтянина и въ совершеніи убійства одинаково участвовали и ярость и расчетъ.
-- Такъ должно быть и было!-- радостно воскликнулъ Главкъ.-- Я освобожденъ!
-- Но чѣмъ-же поможетъ тебѣ теперь это открытіе, несчастный? Ты осужденъ и погибнешь, несмотря на свою невинность...
-- Но я самъ знаю теперь, что я не виноватъ, между тѣмъ какъ, благодаря этому непонятному припадку помѣшательства, меня иногда нестерпимо мучило сомнѣніе!-- Послѣ этого послѣдовало нѣкоторое молчаніе, потомъ аѳинянинъ мягкимъ и робкимъ голосомъ спросилъ:-- Христіанинъ! Скажи, что, по ученію твоей вѣры, мертвые продолжаютъ жить въ другомъ, лучшемъ мірѣ?
-- Да, такъ, какъ ты говоришь, аѳинянинъ!-- отвѣтилъ Олинфъ.-- Я не только вѣрю, я знаю это, и эта-то блаженная увѣренность и поддерживаетъ меня теперь. Да,-- продолжалъ онъ, воодушевляясь: -- безсмертіе души, воскресеніе, возсоединеніе мертвыхъ -- это основное положеніе моей вѣры; это великая истина -- будущая жизнь! Чтобы возвѣстить и утвердить ее, Господь принялъ мученическую смерть. Не вымышленныя елисейскія поля, не стихотворное царство Плутона, а чистый, сіяющій удѣлъ ожидаетъ вѣрующихъ въ царствіи небесномъ.
-- Изложи мнѣ твое ученіе и поясни твои надежды!-- откровенно попросилъ Главкъ.
Олинфъ немедленно-же исполнилъ его желаніе. Такимъ образомъ, какъ это часто случалось въ первые вѣка христіанства, только-что зародившееся Евангельское ученіе проливало кроткій свѣтъ своихъ спасительныхъ истинъ даже во мракъ темницъ, озаряя всепобѣждающими лучами вѣры самое ожиданіе смерти.
